– Ну что, Кенди? Доктор вернулся?

– Да. Теперь больше не о чем беспокоиться. Вот если бы мне еще удалось раздобыть здесь лошадь...

– Лошадь? Но для чего она тебе?

– Чтобы поехать и поискать бумаги, которые ты выбросил.

– Кенди, - пробормотал Гилл и взглянул на пакет, лежащий на тумбочке. Кенди схватила бумаги.

– Так значит, ты их не выбросил!

– Прости меня. Я их просто спрятал.

– Они целы и невредимы! Ура!..
– воскликнула Кенди и опустилась на кровать: ее силы истощились.

– С тобой все в порядке, Кенди?
– Гилл подошел к ней.

– Подумать только, ведь мы с тобой с самого утра ничего не ели.

– Я сбегаю принесу чего-нибудь!
– Гилл ринулся к двери.

– Постой, все столовые наверняка закрыты.

– Я был... очень неправ в отношении врачей и медсестер, - мальчик остановился, но не оборачивался.
– Ты и доктор сделали все, чтобы спасти эту девочку, Кэрри.

– Гилл, - Кенди поднялась, - доктор Леонард сделал бы то же самое.

– Да, ты ,наверное, права, - Гилл обернулся с улыбкой.
– Должно быть, папа и прожил-то еще год, потому что не знал, что у него рак.

– Гилл, кто бы твой отец?

– Он был художником-осветителем, - охотно ответил мальчик, - и работал в театре.

– Папа работал в театре?..

– Его последней работой была "Король Лир" в Стрэтфорде, - поведал он с гордостью.
– Он работал, хотя его уже мучили страшные боли. Я помню, когда папа вернулся со спектакля, он рассказывал про одного актера. Знаешь, уж очень классно он играл...

– А я видела этот спектакль, - откликнулась девушка.

– Правда, Кенди?
– переспросил Гилл.
– Папа говорил, что он заслуживал того, что им всем пришлось так долго возиться со светом. Он играл Французского короля. Как его звали-то?..

– Терри. Терроз Гранчестер, - ответила Кенди раньше, чем ее собеседник успел задуматься.

– Да, правильно.

– Терри мой друг. Мы вместе учились, - объясняла Кенди, прижимая пакет к груди.
– После Флориды я как раз собираюсь поехать к нему на Бродвей.

– Здорово, - сказал Гилл и погрустнел.
– Папа всегда мечтал поработать в хорошем театре на Бродвее.

– Знаешь, ведь дело не в театре, - Кенди тронула его плечо, - а в том как играют актеры, как ты делаешь свое дело. Твой папа был мастером.

Гилл с улыбкой поднял голову, в его глазах показались слезы.

– Как бы обрадовался папа этим словам.

Они подошли к раскрытому окну.

– Смотри, какой маленький городок, - сказала Кенди, - как будто декорация на сцене.

– Да. И освещение сделано рукой мастера.

– Это потому, что теперь за установку света на небесах отвечает твой папа.

Гилл согласно кивнул.

– Я обязательно расскажу Терри о твоем отце, - подумала Кенди, глядя на звезды.

Стоя у окна этой маленькой гостиницы, Кенди верила в то, что уже совсем скоро она увидится с Терри. И пусть поезд уносил ее все дальше и дальше от Нью-Йорка, ей казалось, что Терри здесь, рядом с ней.

95.

Солнечная Флорида... и роковая репетиция.

Благодаря заботе и сообразительности Кенди, удалось спасти жизнь девочке. Кенди вместе с Гиллом, за которым ее попросили присмотреть в поезде, снова в пути. Они едут во Флориду.

Поезд ехал среди зеленой равнины, а вдали виднелись горы. Сияло солнце.

– Смотри-ка, Гилл!
– возбужденная Кенди прилипла к окну, за которым мелькали фруктовые деревья.
– Настоящая апельсиновая роща! Кажется, если протянуть руку, можно до них дотянуться.

Юный попутчик, однако, не выглядел столь радостно.

– В чем дело, Гилл? У тебя что-то болит?

– Неужели эти медсестры могут думать только о болезнях?
– ворчливо пробормотал мальчишка.

– Вовсе нет.

– Эх, Кенди, тебе хорошо, - он откинулся на спинку сиденья.
– Потому что ты отдашь эти бумаги, и сразу можешь обратно ехать в Чикаго. А потом на Бродвей. А там встретишься со своим другом, - его слова заставили девушку покраснеть.
– Конечно, тебе всегда везет.

– Тебе тоже повезет, Гилл.

– Нет. Мне никогда уже не вернуться в Чикаго, - он снова обхватил руками колени.
– Я должен буду работать в газетном киоске, который держит мой дядя.