Рахмана обнаружил у главных ворот - тот допрашивал стражников. Министр дождался, когда перестанет терзать часовых, подойдет к нему, сообщил.

– Я попрошу вас отправиться в провинцию господина первого советника. В его закромах мною и моими верными людьми были обнаружены пропавшие обозы. Их подлинность не вызывает сомнений: на каждом мешке присутствуют атрибуты Песчаной Гильдии и штампы, свидетельствующие о пересечении сухопутных и морских границ. Я настолько попрошу вас поторопиться, дабы господин первый советник не успел перепрятать груз.

Рахман окинул взглядом закопченную фигуру министра, хмыкнул.

– Вы проводили собственное расследование, не поставив в известность меня? Нет, не так. Вы незаконно пресекли границы чужих владений и обвиняете их владельца в государственном преступлении? Тоже не то. Вы требуете от министра юстиции, чтобы он бросил все свои дела в охваченной беспорядками столице и помчался выполнять ваш приказ?

Амааль побагровел.

– При всем моем уважении, господин Рахман, я вынужден напомнить вам условия нашего союза. Мы заключали соглашение, главной целью которого было противостояние первому советнику. Я выполнил свою часть обязательств, но я не вижу, чтобы вы стремились выполнять свои.

– При всем моем уважении, господин Амааль, свои первоочередные обязанности я ставлю превыше всего. Как только у меня окажется лишняя пара ног, я непременно направлю ее в указанном вами направлении. А сейчас, позвольте, у меня дела.

Амааль в бессильной ярости смотрел на спину Рахмана.

Лишняя пара ног появилась лишь два дня спустя. Когда она-таки добралась до провинции первого советника, сообщение подтвердилось. Все пятьдесят обозов вернулись в город. Новости о проигранной битве при Каборре Самаах встречал уже в тюрьме.

ГЛАВА 13

– Кажется, многоуважаемый, я вновь победил.

Догмар чертыхнулся, когда Карим зачерпнул горсть монет и отправил в свой необъятный карман, в котором хранились - Догмар это прекрасно помнил - его собственные кровные. Сколько нажитых с трудом медяков осело в этой серой воздушной накидке, сколько ставок было сделано на исход очередной игры, столько было продумано стратегий, чтобы обойти проныру, сколько горьких слов пришлось выслушать от жены - исход один. Медяки скапливались и своим звоном будоражили воображение стражников. Этот звук уже снился Догмару по ночам - как один медяк ударяется о другой, третий, четвертый, как с неуловимым отличием медяк трется о сребрянку, и уж совсем незабываемо и упоительно - как жмутся друг к другу одни только сребрянки. Догмар знал, что в карманах заключенного хранилось больше денег, чем заработал за плодовитое лето он сам, и одно это заставляло его исходиться злостью. Один раз, в надежде отыграться, он просадил все, что получил за работу часом ранее. В приступе ярости он отпер дверь камеры проходимца, но вытряхнуть из того деньги и душу ему не позволило что-то. Шестым чувством Догмар почуял, что в камере, кроме лицедея, кто-то есть, и этот кто-то только и ждет, чтобы он, Догмар, сделал шаг вперед.

– Недолго тебе радоваться, - проворчал он, - скоро состоится суд, на котором, тебя, разбойника, приговорят к повешению. Уж тогда будь уверен - мое вернется ко мне, и не мое тоже.

– Неужели сама мысль об этом доставляет вам такую неизбывную радость, мой господин? Неужели вы совсем не будете скучать? Мое бедное сердце готово выпрыгнуть из груди всякий раз, когда вы его покидаете, и заходится неистовым стуком, когда вновь видит ваше лицо? Неужели вы променяете драгоценное воспоминание обо мне на ничтожную груду меди? Неужели отблеск света на лике... ммм... этого доблестного короля вам предпочтительнее моих печальных глаз? Неужели, получив эти деньги, вы совершенно изрините меня из своей жизни и памяти? Неужели ваше сердце отдано не мне? Если это действительно так, и эта куча вам дороже меня, я не вижу иного выхода, кроме как... пригласить вас на новую партию. Но поскольку ваша мошна совершенно пуста, а кредитов я не даю, буду ждать вас в любое другое время на этом же самом месте.

– Чертов шут!
– прорычал Догмар, сотрясая решетку.
– Чтоб тебе провалиться!..

– До скорой встречи!
– крикнул ему вслед Карим.

– Мошенник, - сказал со своего угла благородный.

– А вот и нет, - обиделся Карим, - я никогда не жульничаю.

– Тогда за что же тебя посадили?

– А вас?

Незабываемая встреча состоялась неделей ранее, когда дюжий охранник впихивал Карима в клетку. Соседом Карима справа оказался сутулый, еще правее, в самом углу, грозно хмурился благородный, слева камера пустовала - там сидел бродяжка. Карим приветствовал бывших работодателей, спросил про дневной рацион. Ему не ответили: завидев стражу, благородный вцепился в решетку, требуя немедленного освобождения и встречи с царем. Карим подивился затейливым желаниям товарища по несчастью, принялся обследовать свое новое жилье. К вечеру следующего дня освоился, наладил контакт с двумя охранниками и несколькими узниками, с удовольствием принимал приглашения сыграть в партию-другую. Азарт был неотъемлемой частью тюрьмы, здесь играли охотно и на что угодно. Игры - на любой вкус, правила просты и непритязательны, принять участие может любой, было бы что ставить. В определенном смысле, царящий здесь азарт был похож на азарт, гуляющий в Башне, но на этом всякое сходство заканчивалось.

Определенное беспокойство, помимо притязаний стражников, доставлял Каримуэлементаль. Тот рос. Порой Карим видел его очертания: темно-серые, заштрихованные, расплывчатые, ростом с него самого. Карима пугал такой размах, во всем Бараде он видел не больше десятка горных духов, и самый крупный из них был размером с орех. В пределах одной камеры Карим старался держаться от назойливого элементаля как можно дальше, но по несколько раз на дню натыкался на плотный сгусток, при соприкосновении с которым кожа холодела и покрывалась влагой. Он воспроизводил в памяти все барадкие легенды, но не мог найти ни одной, где горный дух оставался бы с человеком на время большее, чем нужно для отделения души. Когда в клети напротив умер заключенный, Карим узнал об этом в том же миг: взвихрился воздух, мазнуло по щеке, взъерошило волосы, - и дух пропал. Вернулся, впрочем, вовремя - Карим не сомневался, что в противном случае Догмар бы вывернул его карманы. Карим пообещал себе в ближайшее же время найти колдуна и избавиться от непривлекательного спутника. Главное - выбраться из тюрьмы.

– Мне нужно попасть во дворец, - тихо сказал Кариму благородный.

– Мысленно я с вами, - заверил его Карим.

– Я знаю, если кто-то и может устроить это, то только ты. Помоги.

Карим задумался. У него были планы, как выбраться из-за решетки, но в гости к царю он не собирался.

– Я доведу вас до момента, путь к которому мы проделаем вместе, господин, но только и всего. Я выведу вас отсюда, но дальше вам придется идти без меня. У меня еще осталось дело там, снаружи, и пока я его не завершу, мне не будет покоя.