– Ваше Величество, я понимаю и разделяю негодование господина первого советника по поводу недавнего происшествия. В такой критический момент потеря продовольствия непростительна, но еще непростительнее поступок его укравшего. Я ни в коем случае не умаляю своей вины, прояви я большую предосторожность и внимательность, такого бы не произошло, но...

... но господин первый советник не входил в число людей, знавших маршрут.

– ...но теперь я сделаю все, что в моих силах для того, чтобы найти и наказать виновного. Я прошу вас дать мне шанс оправдать свое имя и вернуть украденное у народа.

В тот момент, когда король принимал решение, Амааль буравил взглядом бывшего наставника - настолько его ошеломила внезапно пришедшая в голову мысль. Может ли быть так, что советник ни при чем? Может, то были сами восставшие, внезапно вышедшие на многочисленную охрану? Может, произошло неожиданное, незапланированное, спонтанное столкновение, в результате которого стража и была перебита? Может ли быть так?..

– У вас будет шанс, господин Амааль, оправдать свое имя, но до тех пор, пока не найдете виновного и не привезете в Амшер провиант, я вынужден отстранить вас от звания министра.

– Благодарю, Ваше Величество, - и твердо, вытягивая душу через зрачки Самааха, - я выясню правду.

Встретиться с Рахманом не удалось. Найти в эти дни министра юстиции казалось невозможным: то и дело возникали другие очаги восстания, появлялись все новые и новые жертвы нападения, доходили сведения о незаконных собраниях. Движение в Судном дворе не прекращалось ни на секунду: наказывали, пытали, казнили. Рахман свирепствовал. Во время последней встречи Амааль не узнал в этом демоне своего сподвижника. Министр финансов тогда задумался: все вокруг него изменились до неузнаваемости и изменились не в лучшую сторону. Затронули ли перемены его? Как узнать? Рядом с ним не осталось близких, чтобы спросить, он один.

Переодевшись в простое платье и скрыв лицо, Амааль отправился на рыночную площадь. Там уже давно ничего не продавали и не приобретали, стих гомон, исчезли голоса зазывал и покупателей. Разговаривали тоном ниже: свистели, шипели, шептали. Вливали в подставленные уши других бусинки новостей. С опущенными плечами, сгорбленной спиной, министр финансов осторожно пробирался по палаткам, вливаясь в ряды простонародья, собирая, сортируя, выкидывая или подбирая крупинки информации. Старуха со злыми губами прошамкала, что из города можно выйти в обход через закрытые главные ворота, и именно так она и поступит, потому что не хочет подыхать здесь на потеху важных господ, что пируют тогда, когда народ умирает от голода. Высокий скелет многообещающе сообщил, что скоро они повеселятся. На все вопросы скалил зубы и ухмылялся. В рядах, где раньше выставляли железные изделия, кривошеий крепыш хвастался недавним уловом. Чтобы не вызвать подозрений Амааль скользнул мимо. За ним увязалась побирушка. Тянула сзади за одежду, дерганым голосом просила медяк, чтобы захоронить младшего брата. Амааль вывернул карманы - там было несколько мелких монет - но ничего не обнаружил. Успели обчистить, пока терся у палаток. Под дырявой складской крышей Амааль наткнулся на группу, готовящую нападение на Судный двор. Мимоходом подумал, что нужно предупредить Рахмана, двинулся дальше. Искал место, где царило наибольшее оживление - полсотни обозов с зерном вызовут знатный переполох, обчисти ты их сам или наблюдай за обчищением из-за кустов. Худой мужичонка горько клялся, что пойдет под знамена некоего Оха. Здесь Амааль задержался: что-то смутное поднялось внутри при звуке этого имени, но сколько ни старался, вспомнить так и не смог.

Обнявшись с тенью, министр вслушивался в жалобы, и чем дальше он вслушивался, в тем большее смятение впадал. Безликое до того восстание внезапно обзавелось лицом кузнеца, руководящим действиями крестьян во имя их же блага. Амааль не разобрал, где тот находится сейчас, но успел понять, что бунтовщики из всех провинций стекаются к нему. Со дня на день тот собирался выступать с требованиями - и это был неожиданный поворот, ибо до сих пор восстание отличалось разрозненностью и неорганизованностью, и требований не выдвигали. Был ли этот Ох заодно с первым советником или действовал самостоятельно? Откуда взялся, почему не давал знать о себе раньше? Какую преследовал цель? Как будет ее добиваться? И самое главное: если выдвигает требования, значит, есть возможность с ним договориться? Неужто восстание можно остановить?

Восклицания становились все глуше, жалобы сменились напряженным молчанием, и Амааль воспринял это как сигнал к отступлению. Затесавшись в отребье, он покинул рынок. Первым делом навестил Рахмана, застал того дома. Передал все, что удалось выяснить, попросил принять необходимые меры. После, сменив одеяние, отправился в провинцию с выбитыми из государственной казны запасами. Карх скупо поблагодарил, распределил хлеб между нуждающимися, выспросил последние новости о войне. Селения опустели: несколько дней назад новый призыв собрал всех оставшихся мужчин, способных воевать. Министра со всех сторон окружили безмолвные печальные маски, вперили в него глазницы. Раздав обещания, он отбыл.

Каждые несколько часов возвращались следопыты, докладывали, как продвигаются дела с поисками. Расчет, что удастся найти пропажу по весу, не оправдался: дожди смыли все следы, даже самые глубокие. Тучи над Амшером не расходились, накрыли плотной, льющей ледяные слезы пеленой, от которой дубела кожа. По городским улицам и площадям безостановочно сновали телеги с трупами - их вывозили и хоронили за стенами. В одном из районов появилась угроза эпидемии, но быстро среагировавший министр здравоохранения не дал ей разойтись. Амааль с возрастающим страхом ждал холодов: если летом риссенцы хоть как-то кормились на полях и в лесах, то с наступлением морозов им оставалось надеяться лишь на милость пустой казны. Были заключены новые торговые сделки с соседями, понаехали иностранные купцы, требовали в обмен на товары чинов и земель. Никогда еще на памяти Амааля Риссен так не разбрасывался угодьями и титулами.

А между тем холодало. Спрятался внутри сакри таль, тонкая и нежная кожица скрылась за жесткой и непривлекательной. Весной он распустится вновь, паразитом питаясь соком хозяина, выставляя на показ благоухающие побеги. Забились по подводным норам плотоядные водяные, впали в спячку, обняв сильные конечности. Выползли первые формы Чего-Угодно. Чтобы пережить морозы, они всю зиму будут потворствовать чумазым ребятишкам, и тайно стекут, когда распустится первый ходж. Министр финансов помнил, как плакала Коэн, когда от нее сбежал ее первый Что-Угодно. Чтобы успокоить сестру, Хард не придумал ничего лучше, как научить ее махать деревянным мечом. Амааль хмыкнул, вспомнив, сколько всего было тогда перебито в доме. Простолюдинки, из тех, кто служат господам, собирают по полям застывших цикари: переворачивают комья земли, расковыривают груды камней, потрошат сухие стебли. Поближе к теплу, человеческим жилищам стягивались бродячие семена. Амааль велел найти и выкинуть их все до единого - не дай Ярок прорастет под крышей. Окутанная воздушным облаком пара, прибыла делегация Мираска, для обсуждения сотрудничества на железных рудниках. Их встречал Садор.