– Ваше Высочество, отчего же вы стихли?

– Значит, вам известно, кто я, - неожиданно откликнулся благородный.
– Тогда вам должна быть известна и моя цель.

Еще один король?

– Но отчего же вы не хотите приветствовать своего родственника?

Благородный встретился с Каримом глазами.

– Вместе мы разделили немалый путь. Еще в самом его начале было ясно, что он что не тот, за кого себя выдает. Я еще спрошу с него за это, но сейчас куда важнее то, что привело меня в Кнотт. Ваше Величество, в Риссене сейчас бушует война. Пользуясь нестабильным положением страны и недовольством народа, сарийские войска вторглись в Каборр. В поисках союзников я отправился в Магерию, но в пути на нас напали и наш отряд уничтожили. Я считаю это делом рук сарийцев. Одним этим действом они порешили убить наследника, разбить намечающийся союз и посеять в Риссене смуту. Из всего отряда выжили мы двое. О том, чтобы продолжить путь в Магерию не могло быть и речи, но и вернуться в Амшер без союзника я не мог. Тогда я решил обратиться к вам. Когда-то наши державы состояли в хороших отношениях, мы поддерживали торговые и экономические связи друг с другом, состояли в одних и тех же гильдиях, совместно основывали новые. Я обращаюсь к вам в память о тех временах и от имени всего Риссена: помогите нам.

Мало-помалу все начало вставать на свои места. Карим припомнил и обрывки беспокойных разговоров, и повышенный интерес к новостям из соседних стран, и стремление добраться до Баль-Гуруша во что бы то ни стало.

– Я не знаю, из-за чего произошел раскол между нашими странами, в Амшере я не нашел ни единого о том упоминания, все документы были либо спрятаны, либо уничтожены, но я уверен в том, что поколения спустя мы сумеем оставить это позади. Ваше Величество, если вы нам поможете, если протянете нам руку, благодарнееРиссена вы не найдете никого на этом свете, это я вам обещаю. Без вас мы не справимся.

Кариму понравилась речь, но царь продолжал молчать.

– Если вы откажете... Риссен развалится на части, уже разваливается. Я не могу связаться с Амшером, не могу дать знать, что я уцелел, не могу узнать новости, но того, что я услышал по дороге, достаточно, чтобы понять: дворец распался на два полиса. Нам угрожают три опасности: война, восстание и раскол. С двумя последними я разберусь сам, но выиграть войну в одиночку я не могу. Ваше Величество, я прошу вас: помогите.

Было слышно, как трещат факелы. Карлику надоело держать ларь в руках. Подушку он бросил на пол, шкатулку с печатью небрежно сунул подмышку. Стоял, покачиваясь с пятки на носок. Встрепенулся элементаль. Значит, вновь не стало кого-то поблизости. Что же с ним станет, если он окажется на поле боя? До каких вырастет размеров? Какой мощью будет обладать? Пусть душами и не питается, лишь переносит, но кто-то и где-то им это засчитывает, а если кто-то и где-то это засчитывает, значит, есть главный среди элементалей? Интересно, как же он тогда выглядит? Носит ли корону? Карим представил горного духа в короне из облака, добавил сверток с пером, чтобы отмечать количество перемещенных душ, посадил на трон - вот и царь. Хотя нет, какой же царь собственноручно будет следить за работой своих подданных? Для этого должны быть специальные элементали - ябеды-осведомители. Как Самрок.

– Отчего же ты молчишь?
– спросил вдруг царь.
– Разве не ты то, что нас связывает? Разве не за этим его сюда привел? Не за этим спустился с Небес? Чтобы остановить кровопролитие?

– Я спустился, чтобы повидать Большую Землю, место, от которого мы отделены веками и километрами, место, от которого бежали наши предки. Когда я встретил этого благородного господина, я навязался ему в проводники. Так же, как и я, он скрывал свою личность до последнего, так же, как и вы, я услышал о его цели только сейчас. По прибытии в Баль-Гуруш мы расстались, но Небеса свели нас здесь вновь. Теперь я вижу, почему. Вы спрашиваете, отчего я молчу? Что я могу сказать? Пусть в наших жилах течет одна кровь, для меня это ничего не меняет. Оттого я не стал ближе ни к вам, ни к нему: должно быть, зов ее очень слаб. Но если вам нужен повод, чтобы ввязаться в войну, что ж, считайте меня связующим звеном, я не против. Цель его мне понятна, он хочет защитить свой дом, свою страну, я не иду против этой цели, напротив. Он проделал немалый путь, чтобы добраться до вас, я сам тому свидетель. Если все это было проделано единственно ради собственного народа, я присоединюсь к его просьбе. Вот он я, и вот они вы. Видимо, я стою между вами, чтобы просьба одного дошла до второго. Я услышал его мольбу, я передал ее вам, добавив собственный голос. Ваши уши ее услышали, теперь ваша очередь принимать решение.

Царь колебался, Карим видел это по его глазам. Карим лукаво улыбнулся, с напускной небрежностью потянулся.

– Однако, должен признаться, - заговорщически сказал царю, - тот благородный господин мне нравится, и я найду способ выполнить его просьбу даже в обход вашего решения.

– Каким же это образом?
– заинтересовался благодушный господин.

– Вы показали мне печать, сказав, что она единственная. Но у меня есть вторая, точь-в-точь такая же. Я прихватил ее из Барада, словно чувствовал, что она пригодится. Тогда я не знал ни ее предназначения, ни ее ценности. Сегодня в полночь у меня запланирован побег, только тссс - это секрет. Для меня не составит никакого труда состряпать письмецо, скрепить его печатью и отправить главнокомандующему какому-нибудь гарнизона. Когда сей благородный господин туда явится, ему останется только возглавить кноттское войско и двинутся в... Каборр? Когда обман раскроется, будет слишком поздно. Но мне сдается, вы и не будете его раскрывать: какому же царю захочется признать, что его надул какой-то проходимец?

Мгновение стояла тишина, затем царь восхищенно расхохотался.

– Мысль о родстве с тобой доставляет мне истинное удовольствие! Да будет так! Агаша, собери всех генералов. Куда подевалась стража? Проследи, чтобы их выпустили и сопроводили во дворец. Принц, вы должны быть вдвое красноречивы, чтобы мне не пришлось выставлять себя тираном. Союз с Кноттом вы заключите в любом случае, но только от вас будет зависеть, в каком свете при этом предстану я. Ты, разумеется, отправишься с нами. Не бойся, я не представлю тебя как жителя Барада, о Небесном Городе не будет сказано ни слова. Все, что родилось здесь, здесь и умрет, но я не могу допустить, чтобы ты, преодолевший столько препятствий, так и не увидел свою родину. Я покажу тебе портреты наших предков, познакомлю с нашими обычаями. Взамен я желаю услышать про все чудеса Барада.

– Я бы с удовольствием отправился с вами хоть на край света, - откликнулся Карим, - но у меня осталось одно неоконченное дело. Позвольте мне его завершить, и тогда я весь буду в вашем распоряжении.

– Уж не то ли это дело, что привело тебя в тюрьму?

Карим склонил голову.

– Может быть, то, а может быть и нет. Дайте мне немного времени, и в случае его успешного завершения, я, возможно, поделюсь им с вами.

Царь шутливо погрозил пальцем.

– Наглость твоя не имеет границ, но мне она нравится. У тебя три дня. По истечении этого срока я затребую тебя во дворец, преуспел ты в деле или нет.

"Так ты меня через три и найдешь", - подумал Карим и улыбнулся.

ГЛАВА 14

Они сдавали пядь за пядью. Первая битва при Каборре была выиграна, но отбросить Бастина уже не смогли: не хватило ни сил, ни солдат. Остался в захваченном городе Крокет. Другие жители уже давно разбежались, прихватив пожитки и присоединившись к отступающей армии или прячась в лесах и совершая набеги на вражий стан, но старик упорно вцепился в свое кресло, заменяющее ему трон, выправил кривой позвоночник и прокаркал, что не покинет дворец. Хард принял это как должное: истинный правитель не имеет права покидать свое место, бушуй там огонь или ведись там война. Крупное сражение еще только предстояло, но каждая мелкая стычка выбивала из-под ног почву. Хард все чаще и чаще видел признаки фатальной усталости на лицах и в позах своих солдат: когда перед очередной битвой некоторые из них оперлись на мечи, он взъярился. Обозы с продовольствием до них не доходили: их растаскивали еще по дороге, несмотря на вооруженную охрану. Рассылали охотников, те пропадали по нескольку дней, возвращались с дичью. Всякий раз, когда Карим видел восседающую на седле коричневую спину, скачущую прочь, он задавался вопросом: вернется ли?