Маловер разворачивает корпус, выставляет левую ногу вперед, щитом, прикрывающим грудь, резко толкает Андамана. Сариец уступает в весе, переступает назад, но восстанавливает равновесие. Не дожидаясь, пока противник встанет в стойку, Маловер использует вертикальный секущий удар по лицу. Андаман успевает выставить для защиты плоскость меча. От силы, с которой столкнулись мечи, его качает, но он уводит острия в сторону, бьет Маловера кромкой собственного щита. Оба переводят дыхание. Коротко, практически без замаха, Андаман ведет снизу вверх в подбородок Маловера. Генерал отшатывается.

Жажда мучит сильнее, подкашиваются ноги. Хард сглатывает слюну, не сводя глаз с поля боя. Маловеру сейчас в сотни раз трудней.

Генералы между тем вновь отталкиваются и вновь притягиваются. Они похожи на кружащих мотыльков. Машут крыльями, удерживая в воздухе тельца, трепещут на ветру. Хард хмыкает - едва ли Маловеру понравится такое сравнение. Звук привлекает внимание Круга.

– Ты ранен, - замечает он.

– Ерунда. Мне бы воды...

Маловер рубит наклонно по голове Андамана. У сарийца сносит шлем. Хард приободряется. Теперь Маловер переходит в наступление. Он увеличивает натиск, вынуждает Андамана пятиться и прикрывать голову - щит сарийца в сплошных зазубринах. Маловер целится в ноги. Андаман, прикрывая их, опускает щит, открывая шею, и Маловер тут же наносит по ней сокрушительный удар.

Сегодня победа за Риссеном.

ГЛАВА 12

– Господин первый советник, я вас правильно понимаю? Вы ставите вопрос о некомпетентности господина Амааля?

– Да, Ваше Величество, и поднимаю вопрос о снятии его с должности.

Амааль обвел взглядом рой кивающих министров. Теперь на его стороне оставался лишь Дарокат, но действующий министр образования наблюдал за происходящим безучастно. Амааль прищурился: тело министра казалось безвольным, лицо - погасшим, но в глубине глаз плескался огонь, не имеющий с собранием ничего общего. Не далее как вчера Дарокат откопал в старых кноттских летописях упоминание о некоем мифическом небесном городе, пристанище бежавших наследников. Амааль помнил тот разговор слово в слово.

– Обозы похищены. Это дело рук первого советника, я уверен.

– Господин Амааль, вы очень вовремя. Вы не поверите, я их нашел!

– Нашли? Вы нашли обозы?! Каким образом, где? Почему сразу не сказали?! Где они?

– Какие обозы? Я говорю о принцессе Ладаре и царевиче Ктурре. Я нашел нить, которая привела меня к Гингу, самой высокой горе на юге Кнотта. Согласно легенде, наследники и последовавшие за ними слуги поднялись на участок между двумя горами, и две горы слились в одну, породив Гинг и отрезая преследователей. Гора эта настолько высока, что верхушка ее упирается в небо, оттого и город называется Небесным. Произошло это давно, еще до рождения Ярока, поэтому и живущие там до сих пор поклоняются не ему, а небесам.

– Господин Дарокат, вы, видимо, не понимаете всей серьезности ситуации. Я повторю еще раз. Обозы. Украдены. Продовольствия. Нет. Следующая партия. Подойдет. Только. Весной. Не найдем зерно - зиму не переживем.

– Вот, глядите... Забыл, вы ведь не понимаете старокноттского... Здесь сказано, что находились смельчаки, которые отправлялись на поиски этого города. Многие вернулись ни с чем, некоторые сгинули - их не пустил Гинг. Но вернувшиеся утверждают - город существует. Вот здесь - свидетельство некоего Марека, сумевшего подняться выше всех. Он...

– Господин министр! Мне не до ваших сказок! Я пришел к вам за помощью, мы должны остановить...

– Он рассказывает, что за долгое время, когда Гинг пытался его уничтожить, вдруг возник краткий миг, когда стих бушующий на высоте ветер. И тогда он и его проводники услышали чарующую мелодию далеко-далеко наверху. Она была настолько прекрасной, что никто не усомнился в ее небесном происхождении. Но Небеса, словно разгневавшись, что музыку услышали пришлые, напустили такой яростный ветер, что проводники отказались идти дальше. Марек был вынужден спуститься.

– Господин Дарокат! Я пришел к вам, потому что надеялся, что вам что-то известно. Я не смог найти Рахмана, поэтому...

– По возвращении он рассказал о своем путешествии, о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться. Его рассказ добавили в хроники Небесного города. Последний пункт, который они миновали - поляна, покрытая необычными кустарниками, подобия которым нет нигде в мире, тут упоминается что-то об их магических свойствах, но это не суть важно. На той поляне они провели много дней и ночей. Далее подъем становился невозможен, но у Марека были свидетельства того, что где-то есть ход наверх. Они искали его, но найти так и не успели. Если бы Марек...

– Дарокат! Придите, наконец, в себя! Меня не волнует чертов город и проклятая гора! Что мне сделать, чтобы вы меня услышали?!

– Если бы Марек проявил чуть больше настойчивости...

Амааль не знал, как у Марека обстояли дела с настойчивостью, но прекрасно осознавал, что у него самого с терпением возникли проблемы. Больше желания ударить Дароката было лишь желание сжечь Дароката. Министр, с огромным трудом сдерживая себя в руках, покинул кладбище министра образования, чтобы на следующий день убедиться, что союзник окончательно потерял себя в выдумках. Уповать на помощь не приходилось, потому Амааль выступил в свою защиту сам.