— И все таки, — наконец подала голос Моник, — не стоило говорить с ними в таком тоне. Потому что из-за того, что с ними поругалась ты, буду страдать я.

— Страдать? — резко переспросила Ида. — У тебя есть более веские поводы для страданий, чем утрата расположения двух женщин.

— Я бы на твоем месте, точнее с твоей репутацией, не забывала бы о том, что маркиза де Лондор одна из самых влиятельных дам нашего общества, — поучительным тоном сказала Моник, глядя на сестру, гордо закинув голову.

— Что ж, чтобы быть влиятельным человеком в нашем обществе не нужно иметь много ума, — взгляд Иды горел огнём. — А своей репутацией я займусь сама, предоставь мне такую возможность. Лучше обрати внимание на свою!

Проговорив последние слова средняя Воле снова отвернулась к окну. Моник подняла на Иду потемневшие от злости глаза и стиснула зубы.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, продолжая испепелять сестру взглядом.

— Ты очень сильно волнуешься о моей репутации. Я тебе посоветовала не забывать о своей собственной. И не смотри на меня так, словно хочешь прожечь насквозь, — не поворачивая головы произнесла Ида. Моник хотела сказать что-то еще, что бы оправдывало её порыв праведного гнева, но её резко осадила Жюли:

— Сейчас ты не права, Моник. И, я полагаю, лучше оставить этот разговор.

То, что происходило между ними сейчас, и было ответом на последний вопрос матери.

Среди зеленеющих деревьев показалась «Вилла Роз», которая теперь еще больше напоминала замок из старых легенд. Это было невероятно красивое зрелище, но почему-то при одном взгляде на это у Иды мелькнула мысль, которая не приходила ей в голову всю дорогу. Ведь теперь она остается одна. Жюли больше не сможет одолжить ей денег, кроме того она сама оказывается без средств. Даже если она и сможет разом покончить со всеми долгами, то как обеспечить двух сестёр и, в перспективе, ребенка? Что будет, когда единственным, что останется у неё будут стены “Виллы Роз”?

Карета остановилась и Филипп, распахнув дверцу кареты, подал руку Иде, которая по своему обыкновению, всегда выходила первой с кем бы ни ехала. Сейчас она не замечала почти ничего вокруг, и, спускаясь на землю, даже наступила на подол своего платья, не обратив на это ни малейшего внимания. Да, она поедет в Париж. Поедет при первой же возможности, когда удостовериться, что Жюли уже немного лучше и её можно оставить здесь. Она будет в очередной раз выпрашивать отсрочку, клясться, что непременно всё заплатит, унижаться и терпеть снисходительные, слегка пошлые, улыбки. Сколько раз она уже слышала оскорбительные полунамёки-полупредложения? Ида толкнула входную дверь и вошла в холл, на ходу стягивая перчатки, шляпку и накидку. Отец как-то сказал, что в жизни всё хорошее стоит очень дорого, достается ценой страданий, и, к тому же, ещё и быстро кончается.

— Ида, — Жюли подошла к сестре и опустив глаза продолжила свою речь,— я знаю, как я виновата перед тобой, но…

— Не больше, чем я перед тобой, — Ида перебила сестру. — Ты не должна извиняться. Мы обе доставили друг другу много неприятностей и боли в своё время, и, я полагала, мы уже решили…

Она осеклась, видя, что Жюли почти что плачет. Она хотела было попытаться утешить сестру, но старшая Воле отстранилась и снова заговорила.

— Ида, пожалуйста, не бросай меня! — тихо воскликнула Жюли, поднимая глаза, в которых застыли крупные слезы.— Я теперь осталась совсем одна. У меня больше ничего нет, мне нечем поделиться и нечего предложить.

— Ты могла подумать, что я оставлю тебя? Выгоню на улицу?— Ида попыталась улыбнуться. — “Вилла Роз” — наш общий дом, поэтому ты можешь жить здесь так же, как мы жили всегда.

— Господи, Ида, я твоя вечная должница! — прошептала Жюли, сжимая пальцы сестры.

— Никогда не говори так! — сказала Ида, поворачиваясь и направляясь к дверям библиотеки. — Никогда, никогда и ни у кого ничего не бери в долг. Это то немногое, чему меня смог научить отец. На своём примере. Стоит задолжать один раз и ты будешь должна до конца жизни и ещё после него.

========== Глава 20 ==========

Ида не замечала, как быстро летели дни. Она уже и думать забыла о своей поездке в Париж и том, что нужно заплатить налог за март. Сейчас все её мысли были посвящены старшей сестре.

Жюли всё ещё прибывала в состоянии меланхолии, и вытащить её оттуда не представлялось возможным. Чаще всего все попытки расшевелить старшую Воле заканчивались слезами, и день плавно превращался в вечер воспоминаний. В любой другой момент Ида, наверное, уже давно потеряла бы терпение, но срываться на Жюли было недопустимо. Поэтому, страдали все остальные обитатели «Виллы Роз», а в особенности Моник, которая всё время попадалась под горячую руку сестры и путалась под ногами. Младшая Воле, тёмная сторона которой взяла разум девушки в свои руки и не собиралась уступать, постоянно испытывала на себе терпение сестры и вынашивала всё более и более коварные планы мести. Но всё это было лишь увертюрой к тому страшному испытанию, которое судьба приготовила для Иды.

Всё началось первого марта. Первый день весны, который для средней виконтессы Воле стал проклятой датой. Уже само утро, пасмурное и тёмное, не предвещало ничего хорошего. Жюли опять сидела на диване в библиотеке с какой-то книгой и сосредоточенно, чтобы прогнать все остальные мысли, изучала историю средневековой Европы. Ида молча посмотрела на сестру и, покачав головой, произнесла:

— Жюли, ты скоро сведешь себя в могилу. Ты всегда была самой красивой из нас, а сейчас выглядишь, как живой скелет.