— Люси! — снова воскликнула Моник, получив очередной укол булавкой.

— Уже всё, мадемуазель Воле, — ответила Люси, расстегивая пуговички на лифе платья.

— Наконец-то, — Моник спустилась со скамеечки и вылезла из платья. — Надеюсь, прошьешь ты его хорошо, и успеешь сделать это к завтрашнему утру, потому что у нас осталось только два дня.

Жюли, собственноручно и весьма безжалостно, переделывала своё розовое бальное платье, подшивая к оборкам на груди широкую пелерину из кружев. Она всегда считала, что внешность - это одно из главных её достоинств, а значит о ней всегда надо заботиться. Ей становилось дурно каждый раз, когда корсет невозможно было затянуть туже, чем в то время, когда ей было восемнадцать, и была совершенно искренне уверена, что все сразу заметят один лишний сантиметр на её талии. И, хотя уже вся округа знала о её беременности, Жюли всё равно не могла смириться с тем, что это будет заметно.

По коридору, за дверью, постоянно бегала несчастная Люси, которая, наверное, уже прокляла все балы и сборы на свете, коих за последнее время было что-то очень много, и её топот жутко раздражал Жюли. Один раз маркиза Лондор столкнулась в коридоре с Идой, и по выражению лица сестры Жюли поняла, что у той уже готов план, по сравнению с которым меркли все самые невероятные фантазии восторженных местных барышень.

***

Последние приготовления начались днем двадцать пятого декабря. До времени, указанного в приглашении, оставалось несколько часов, к тому же, «Терра Нуара» была расположена к «Вилле Роз» ближе, чем ко всем остальным поместьям и это давало возможность не торопиться. Но в эти самые несколько часов стояла ужасная суматоха, связанная с прическами, недостаточно туго затянутыми корсетами и прочими деталями туалета. Люси и ещё одна служанка буквально разрывались между тремя хозяйками, каждой из которых необходимо было уделить время.

К заранее условленному часу на «Виллу Роз» явились Клод и Жером, которые частенько являлись к кузинам, чтобы сопровождать их на вечера. Когда к ним спустилась Ида, уже полностью одетая, Клод был как всегда беззаботен и весел, а Жером стоял у стены, молча сцепив руки и мрачно обозревал холл.

— Дорогая, милейшая кузина, сегодня самый великолепный день за эту зиму! — воскликнул Клод, вальсируя с воображаемой дамой по холлу.

— Я думаю, нужно благодарить твоего нового друга за то, что сделал его таковым, — Ида одела длинную, широкую накидку, которая скрывала полностью её наряд. Ещё не время было его показывать.

— Не ревнуй, моя дорогая сестра, ты навсегда в моём сердце, — шутливо произнёс Клод, останавливаясь и раскланиваясь с невидимой партнёршей.

— Да, только мне его нужно делить с Жозефиной, господином герцогом и, разумеется, Жеромом и моими сестрами, — улыбнулась средняя Воле и тут же серьёзно добавила: — И ради всего святого, называй меня по имени.

— Где, кстати, они? — спросил Клод, проигнорировав последнее замечание.

— Жюли, как всегда, совершает последние приготовления, причём уже в течение часа, а Моник… — Ида театрально закатила глаза и махнула рукой, словно желая сказать, что даже говорить об этом не стоит.

Моник же тем временем разглядывала своё отражение, и её переполняла гордость, которую невозможно было выразить, как ей казалось, никакими словами. Она была уверена, что прекрасна как никогда. Как только Люси воткнула в её волосы последнюю шпильку, она поняла, что успех на сегодняшнем вечере ей обеспечен. Осознание этого факта пьянило не хуже самого крепкого вина. Быть может, кто-нибудь из молодых людей обратит на неё внимание и, возможно, она тоже сможет выйти замуж.

— Святая Дева, Моник, ты уже час не можешь отойти от зеркала! — воскликнула остановившаяся в дверях её комнаты Жюли, наконец-то завершившая свои приготовления. — Спускайся вниз и одевайся, нам пора выезжать.

Моник послушно отвернулась от зеркала и направилась к двери, в то время, как Жюли уже сбежала вниз, путаясь в подоле платья.

— А вот и наша прекрасная Жюли! — воскликнул Клод, целуя её руку. — Розовый тебе очень к лицу.

Маркиза де Лондор лишь выдернула у него ручку и быстро облачилась в поданную Жаком накидку.

— Льстить нехорошо, Клод, — погрозила она пальцем, однако улыбаясь.

— Мой брат сказал чистую правду, — вступился Жером.

— Тебе лишь остаётся смириться со своей красотой, Жюли, — добавила Ида.

По лестнице теперь простучала каблучками Моник, на ходу выхватывая у дворецкого своё верхнее платье.

— Моник! — Клод, казалось, готов вечность расточать комплименты. — Сегодня тебе будет завидовать даже наша Эжени*.

Младшая Воле одарила его ослепительной улыбкой, которая была наполнена осознанием собственного превосходства.

— Ида, ты, как всегда, оставишь нас с Моник и поедешь с Клодом и Жеромом? — спросила Жюли, направляясь к входной двери, которую почтительно распахнул предупредительный Жак.

— Да, — коротко ответила Ида и маркиза Лондор лишь усмехнулась. Что ж, видимо, Ида хочет обставить своё появление чуть более эффектно, явившись не с двумя довольно привлекательными дамами, а с двумя молодыми людьми.

Комментарий к Глава 11

*Имеется ввиду императрица Евгения, жена Наполеона III, эталон красоты и законодательница мод для всей Европы

========== Глава 12 ==========

«Терра Нуара» затмевала своей несколько суровой красотой все остальные поместья в округе. Широкая подъездная аллея, ведущая к воротам, по обе стороны обсаженная старыми каштанами, только усиливала возникавшее чувство собственной ничтожности. Массивные кованые ворота, заключённые в каменную арку, завершали подъездную аллею и позволяли попасть во двор. Над воротами красовался высеченный из камня геральдический щит, на котором по диагонали, из правого верхнего угла в левый нижний, расположились три лилии. Над щитом помещалась так же высеченная из камня герцогская корона, а внизу — девизная лента с надписью «Словом и делом».