Моник и Жюли настороженно наблюдали за ней, то и дело переглядываясь. Так письма средняя виконтесса ещё не читала.

— О боже… — прошептала Ида, улыбаясь. — Вы не поверите. Мы приглашены на Рождественский бал! И вы никогда не догадаетесь, кто его даёт.

— Действительно, куда нам, — саркастично заметила Жюли.

— Герцог Дюран! — воскликнула Ида, помахав перед сестрой листком. — Подумать только! Рождественский бал в «Терре Нуаре»!

— Не нужно было мне его вспоминать, — покачала головой Жюли, снова берясь за иголку. — Люди, которых я вспоминаю, имеют свойство тут же появляться или напоминать о себе.

— Послушай, когда ты последний раз была на Рождественском балу? — спросила Ида и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я ещё в Париже, когда был жив отец. К тому же, меня совсем не прельщала перспектива просидеть всё Рождество в четырёх стенах этого дома! Нет, конечно, если ты не хочешь озарить своим присутствием «Терру Нуару», то я…

— Я не говорила, что я не хочу! — запротестовала Жюли, которая ничего не могла с собой поделать, чтобы устоять перед перспективой провести хоть один вечер на балу, а не в опостылевшей гостиной «Виллы Роз». Ида усмехнулась и направилась к дверям, всё ещё продолжая сжимать в руке заветное приглашение.

— Мое сиреневое платье, — неуверенно подала голос Моник, — оно не подходит для Рождественского бала. Ведь принято одеваться в светлые цвета.

Ида резко остановилась и повернулась к Моник. Несколько мгновений она стояла и молча смотрела на сестру, словно раздумывая над чем-то. Внезапно какая-то дьявольская улыбка тронула её губы, и она произнесла:

— Ты наденешь моё белое, из атласа. Придётся, правда, его немного ушить, чтобы ты случайно не вывалилась из него посередине бала.

— Можешь не благодарить, — всё с той же улыбкой добавила она, выходя из комнаты.

Моник замерла, не в силах произнести ни слова, и только хлопала широко открытыми глазами, глядя на закрывшуюся за Идой дверь. В чём же она намерена появиться сама, если так, за секунду, отдала свое лучшее платье сестре? Моник чувствовала в этом какой-то подвох, так как Ида не делала ничего просто так. А сейчас, младшая Воле была в этом уверена, Ида зла на неё за эти, как она считала, попытки заинтересовать собой Дюрана. Моник похолодела. У неё и в мыслях не было соревноваться с сестрой, но Ида до того обезумела в своём желании быть первой и единственной, что видит соперницу в любой женщине.

— И что это значит? — спросила пришедшая в себя Жюли, которая тоже не понимала этой внезапно проявившейся щедрости сестры. Моник растерянно пожала плечами.

***

На следующий день разговоры в округе были, разумеется, только предстоящем Рождественском бале. Девушки доставали свои лучшие наряды и самые красивые украшения, листали журналы мод, выбирая прически, спешно перешивали платья, добавляя банты, рюши, кружева и ленты. Все они хотели выглядеть более, чем идеально, и самое главное, лучше любой из соседок. Каждая наивно полагала, что ей это поможет. Дамы более старшего поколения шёпотом говорили о том, что господин Дюран затеял это не просто так. Вне всякого сомнения, он наконец-то надумал жениться и хочет выбрать одну из местных красавиц. Даже Бонны внезапно решили вернуться из Парижа, несмотря на все то, что мадам Бонн говорила немногим ранее про хозяина торжества.

Жюли это немало веселило, впрочем, так же как и то, что несколько следующих дней «Вилла Роз» будет жить, как в лихорадке. Особенно старшую Воле забавляла Моник, которая настолько озаботилась своей внешностью, что внезапно решила сменить свой обычный пучок на мягкие крупные локоны. Их следовало собирать на затылке, чтобы они красиво спадали на плечи. Для этой прически Моник выпросила у Иды декоративные шпильки, которые были увенчаны яркими красными камнями. Вдобавок к шпилькам, Ида любезно отдала сестре гранатовые бусы, серьги и даже свой веер из белого китайского шелка с тончайшей вышивкой.

Средней же виконтессе Воле пришлось достать припрятанные на «черный день» деньги и купить себе и Моник по паре туфель, так как её младшая сестра вознамерилась, во что бы то ни стало, танцевать на этом балу. В общем, приготовления шли на всех фронтах.

Ида в своей спальне придирчиво рассматривала разложенные на кровати волны шёлка и кружев. Платье, которое она намеревалась надеть, было сшито в последние годы жизни отца, когда, хоть и с большим трудом, он мог позволить себе побаловать любимую дочь столь шикарным нарядом. Правда, в то время фигура Иды была почти такая же, как сейчас у Моник, поэтому затянутый до предела корсет доставлял определенные неудобства, но, как гласила известная пословица, красота требует жертв. Тем более, что своё появление на балу в «Терре Нуаре» она уже распланировала с точностью до секунды и не намерена была ничего менять.

Тем временем Моник стояла на скамеечке, подняв руки, и сосредоточенно наблюдала в зеркало за тем, как Люси старательно подгоняла платье по её фигуре. Младшую Воле всё ещё мучил вопрос, что же наденет сама Ида. Её гардероб был не так уж велик, но в нём не было ни одного платья, которое могло бы сравниться с этим.

— Люси! — недовольно воскликнула Моник, когда служанка в очередной раз уколола её.

— Простите, госпожа, — пролепетала девушка. Моник недовольно покачала головой и снова взглянула в зеркало. Белый цвет ей шёл даже больше, чем Иде. Она уже представляла, как появится в прихожей «Терры Нуары», мягко шелестя атласными юбками, которые будут переливаться в свете свечей и озаренная блеском темно-алых гранатов, которые смотрелись на её бледной коже, как капельки крови. Она уже чувствовала на себе восхищенные взгляды. Не так уж часто она ловила их на себе, так что считала, что вполне может позволить себе эти мечты.