— Пришли, — внезапно сказал Эдмон, останавливаясь напротив темной высокой двери, которая, по-видимому, была черным ходом. Оглядевшись по сторонам и увидев, что опасности нет, он оставил Иду в тени стены, а сам поднялся по лестнице и постучал в дверь набалдашником трости. Долго ждать не пришлось. Дверь тут же открылась и оттуда, вместе с музыкой и весельем выглянула женщина лет сорока, сильно состарившаяся из-за выпивки и дешевой косметики.

— Мне нужна Алин Ферье, — коротко произнес Дюран, быстро оглядывая женщину с головы до ног.

— Вам… — начала, было, женщина слащавым тоном, оглядывая его как потенциального покупателя, но Эдмон холодно прервал её:

— Мне поговорить.

— На разговорах денег не сделаешь, — заявила женщина, тут же потеряв все свое прежнее кокетство.

— Достаточно? — спросил Дюран, достав из кармана несколько заранее приготовленных новеньких банкнот. Глаза женщины загорелись живым алчным огоньком, и она попыталась тут же схватить заветные бумажки, но Эдмон быстро убрал руку, проговорив, — Сначала позовите Алин.

Женщина кивнула и закрыла дверь. Эдмон оглянулся на Иду. Она стояла в молчаливом ожидании, но он видел, что это место, эти люди неприятны и противны ей.

Дверь снова открылась и на площадку выскользнула девушка в салатовом платье, украшенном кружевами и бантами. Её личико, с совсем детскими чертами лица, которые не могла исправить даже яркая краска, было больным и измученным. За подол ее роскошного платья цеплялось серое существо со спутанными волосами и перепачканным лицом. Если бы Ида не знала, что это девочка, то, пожалуй, не сразу бы определила пол ребенка.

— О, пришёл, — произнесла девушка высоким голоском, в котором так некстати пробивалась грубая хрипотца.

— Для начала — добрый вечер, мадемуазель Ферье, — излишне, почти издевательски, вежливо сказал Эдмон и, кивнув на ребенка, которого Алин старательно старалась спрятать за свою спину, добавил, — Я хотел начать разговор с другого, но, как я понимаю, вот это существо — Эдма.

— По твоему, я позволила бы ещё какому-то ребенку цепляться за мои юбки?

Эдмон взглянул на Алин, а затем, осторожно взяв продолжавшуюся жаться к матери девочку за плечо вытащил ее на свет. Малышка испуганно смотрела на незнакомого ей мужчину, даже не подозревая, что это был её отец, которого она видела впервые в жизни. Несколько мгновений он смотрел в лицо девочки, обрамленное темными кудрями, а затем, переведя взгляд на Алин, мрачно произнёс:

— И через сколько лет ты хотела приобщить её к своему роду занятий? Лет через восемь-девять?

— Ей четыре года! — грубо ответила Алин.

— Да, я умею считать, — тем же тоном отозвался Эдмон, отпуская перепуганную девочку, которая тут же рванулась к матери. — Меня больше интересует другое. На что идут мои деньги, если она выглядит хуже, чем дитя нищих?

Алин оставила вопрос без ответа, лишь опустив глаза, и Эдмон, поджав губы и гордо вскинув голову, процедил сквозь зубы:

— Не скажу, что не предполагал такого.

— Эдмон… — Алин вздёрнула руки к груди и бросилась вперёд, видимо, пытаясь оправдаться, но Эдмон отступил на несколько шагов, словно не желая, что бы эта женщина прикасалась к нему.

— Нет-нет, господин Дюран, герцог Дюран, господин герцог, — насмешливо произнёс он, продолжая держать руки так, что бы в любой момент можно было остановить новые посягательства Алин. — Ваша светлость, если угодно, но никак не по имени.

Алин презрительно скривилась, но всё же, хоть и нарочито почтительно, продолжила:

— Что ж, ваша светлость, если вам так угодно, раз уж тебя так волнует судьба Эдмы, то ты можешь признать её и забрать к себе.

— И лишить тебя дополнительного источника заработка? — криво усмехнулся Дюран.

— Я может быть плохая, но всё же мать, — девушка гордо вздёрнула голову, оскорблённая подобным заявлением. — И если ты получил моё письмо, то ты знаешь, что я больна. Когда я умру, с Эдмой здесь не будут церемониться.

Эдмон нахмурился и, после некоторого молчания, заговорил:

— Я могу лишь, в который раз, предложить тебе забрать её отсюда и отправить учиться. Признавать её своей я не собираюсь и не хочу, и я много раз говорил почему. Если тебя подобное предложение по-прежнему не устраивает, то мне остаётся лишь раскланяться и пожелать удачи.

— Ты хочешь для своей дочери такой же жизни, какой живу я? — почти закричала Алин, сжимая кулаки. — Посмотри на меня, посмотри, до чего ты меня довел! Ты сломал мне жизнь!

— Благодарю, я даже не старался, — усмехнулся Эдмон.