Первым желанием растерявшейся под этим взглядом Моник было честно ответить, что она сама не имеет ни малейшего понятия, почему она здесь, но прежде, чем она успела подумать о том, как нелепо это звучит, почти против своего желания произнесла:

— Мне нездоровится.

Хоть это и не было правдой, Моник отчего-то казалось, что это объяснение будет самым правильным, какое только можно придумать, тем более, что она сама помнила, как больше часа назад закрывала дверь, которая вела в её комнату. Ида вздохнула и, сделав приглашающий жест рукой, продолжила своё шествие на кухню.

— Тебе повезло, — уже суше бросила она, бесшумно открывая дверь. — Я знаю средство от головной боли, куда более верное, чем ночные прогулки.

Комментарий к Глава 44

Итак, на этой мрачной ноте мы объявляем, что начинается новый и, вроде бы, последний виток сюжета, который мы надеемся не растягивать на четыре сотни страниц, а компактно уложить в полторы-две)

https://ficbook.net/readfic/4391269 небольшой бонус в виде спонтанно родившегося драббла

========== Глава 45 ==========

Комментарий к Глава 45

Глава писалась долго и мучительно, но все же вышла не вполне такой, какой хотелось бы.

Клод Лезьё почувствовал странный приступ тревоги, когда поезд, на котором он возвращался из Парижа, находился всего в нескольких милях от Вильводе. Продолжая пребывать в состоянии смятения, он пересел на почтовый экипаж до Вилье-сен-Дени, чувствуя, что это необъяснимое чувство тревоги только усиливается. Путь от города до поместья, в котором он жил с братом, Клод преодолел быстрым шагом, иногда переходившим в почти неконтролируемый бег, словно его преследовали. Тревога переросла в панику, а он даже не мог сказать, что именно он боялся увидеть по возвращении. Перебирая в уме все варианты того, что могло произойти в его не очень продолжительное, почти недельное, отсутствие, Клод молился, чтобы с Жеромом все было в порядке. Сейчас он готов был смириться даже с внезапным возвращением отца, с тем, что в доме внезапно вспыхнул пожар и теперь они окончательно разорены, но только не с тем, что с его братом произошло что-то ужасное. Но дом, выглядел тихим и спокойным, так же, как и всегда и в точности таким же, каким он его оставил. Вздохнув с некоторым облегчением, Клод списал внезапный приступ тревоги на усталость и привычку драматизировать. Лезьё обладал невероятной интуицией, но предпочитал не прислушиваться к ней, будучи уверенным в обратном. Сейчас, рядом со стенами родного дома он испытывал странное умиротворение, похожее на то, которое испытываешь, когда заканчивается долгая история. Окончательно уверившись в том, что спешка была ни к чему, Клод взялся за кольцо дверного молотка и постучал.

Дверь перед ним тут же распахнулась и в ней показалась сутулая фигура управляющего, нанятого отцом братьев ещё до того, как он совершенно бесстыдно сорвался с места и уехал в Новый Свет.

— А, господин Лезьё, — управляющий, казалось, был совершенно не рад возвращению молодого хозяина, как называли здесь Клода, — мы и не ждали вас так рано.

— Обстоятельства позволили мне вернуться раньше, — коротко бросил Клод, переступая порог и зачем-то оглядывая прихожую. Мысль о том, что что-то все же произошло, снова посетила его, стоило только ему только вдохнуть находившийся в доме воздух.

— Надеюсь, ваша поездка в Париж была удачной? — поинтересовался управляющий, вытаскивая Клода из омута его мыслей. Несколько мгновений Лезьё смотрел на слугу так, словно не понимал, о чем тот говорит: поддавшись паническому страху, он даже забыл, почему, собственно, отсутствовал дома и о том, что ездил в Париж по делам, и его очередное сражение с поверенным отца окончилось успехом.

— Да, более чем, — кивнул, наконец, Клод, отдавая управляющему трость и медленно стягивая с рук неудобные тесные перчатки. — Птицы не порывались разлететься в моё отсутствие?

— Нет, вели себя просто превосходно. Охотник, разумеется, скучал, но в целом был весьма бодр.

— В таком случае, раз в моё отсутствие не случилось ничего важно, я должен немедленно поговорить с братом, — снова кивнул Клод. Новость, несомненно, стоила того, чтобы отвлечь Жерома и от книг, и от размышлений, и от мечтаний о путешествиях: поверенный их отца, следивший за исполнением его интересов во Франции, согласился начать разговор о продаже этого дома. Это согласие, по сути ничего не значившее, стоило Клоду нескольких месяцев унижений, просьб и постоянных напоминаний о себе, а потому он считал его своей личной и весьма значительной победой. Конечно, Жером не одобрял этой его затеи, но Клод надеялся, что теперь, когда получено согласие на переговоры, если, конечно, можно было назвать переговорами переписку, которая растягивалась на месяцы, брат изменит своё решение. В конце концов, теперь дело оставалось за малым, договорится о цене, но Клод прекрасно знал, что отец ни за что не упустят даже малейшей выгоды, пусть речь хоть трижды идёт о родных сыновьях, а его поверенный сделает все, что в его силах, чтобы его клиент не потерял в этой сделке и сантима. Возможно, если брат примет, наконец, его сторону, ему будет куда легче договориться.

— Ваш брат ещё не спускался, — прервал размышления Клода управляющий.

— Что? — переспросил Клод, резко останавливаясь и оборачиваясь. Управляющий лишь подал плечами.

— С тех пор, как мы вернулись после выходного, который нам дал ваш брат, то есть с сегодняшнего утра, ваш брат ещё не появлялся.

— Что ж, тогда я пойду к нему сам, потому что моё дело не терпит отлагательств, — взмахнул рукой Клод, решительно направляясь к лестнице. Если Жером спал, его нужно было разбудить немедленно, хотя бы для того, чтобы убедиться, что все действительно в порядке.

— Вы только что с дороги, — управляющий не менее решительно направился за хозяином. — Может быть, хотя бы выпьете чаю?

— После, — все так же нетерпеливо отмахнулся Клод, но тут же добавил: — Хотя, впрочем, приготовьте и накройте в столовой. Не думаю, что мой брат уже завтракал.

— Как скажете, – кивнул управляющий и направился обратно, не дойдя и до середины лестницы. Клод тем временем, шагая через ступеньку, преодолел лестничный пролет, и все так же решительно подошёл к двери, ведущей в комнату брата, и, как всегда без стука, распахнул её настежь. В это же мгновение он понял, что показалось ему странным, как только он переступил порог дома: здесь была смерть. Клод осознал это быстрее, чем его взгляд, прошедшийся по всей комнате, зацепился за бледное тело брата, от которого, казалось, веяло могильным холодом. Он желал, что бы это был обморок, что бы его брат слёг с внезапно подхваченной в самом начале жаркого лета простудой, чего с ним не бывало никогда, засидевшись на сквозняке с книгой. Но глаза, широко распахнутые и устремленные в потолок, не оставляли сомнений: было очевидно, что Жером мертв.