— Просто покиньте Вилье-сен-Дени, — Шенье проговорил эти слова на одном дыхании, так, как говорят те фразы, которые долго находятся в голове и которые никак не решаются произнести вслух.

— Что? — переспросил Дюран, несколько опешивший от столь внезапного требования.

— Покиньте Вилье-сен-Дени, — повторил Жоффрей. — Пока вы не появились, здесь был покой и умиротворение, но потом Лезьё привез сюда вас и все вокруг лишились спокойствия. Если вам угодно что-либо разрушать, то делайте это в другом месте.

Несколько мгновений Эдмон молча смотрел на своего собеседника. Наконец, собравшись с мыслями, он мрачно, почти угрожающе, ответил:

— Не надейтесь, что ваш чудесный край вернется к своей пасторальной изысканности, когда я его покину.

— Почему же?

Герцог Дюран усмехнулся. Зло и красиво, так, как он делал это всегда, и, дотрагиваясь пальцами до полей цилиндра и слегка кланяясь в знак прощания, негромко добавил:

— Потому что только после бури вы видите, каких чудовищ море выбросило на берег.

Проговорив эти слова он, неторопливой, гордой походкой продолжил свой путь, оставив на дороге мрачного, нахмурившегося Шенье, который глядел ему в след.

***

Для этого времени года погода стояла более чем странная. Уже несколько дней подряд шел теплый весенний дождь, от которого все дороги превратились в непроходимое, грязное болото. Было всего лишь девять часов и, по обыкновению, в это время весной уже было светло, но сегодня все небо было беспросветно затянуто темными, почти черными, тучами. Где-то вдалеке слышались глухие, быстро приближающиеся раскаты грома, словно предвещавшие страшную трагедию и кровавую развязку.

Ида стояла возле окна в библиотеке и смотрела на подъездную аллею. Снаружи бушевал ветер, нещадно обрывая алые и белые лепестки и унося их куда-то вдаль. На горизонте сверкали молнии, озаряя небо вокруг себя загадочным белым светом. Когда-то давно Ида слышала, как кто-то сказал, что когда на небе появляется молния можно увидеть Бога и ангелов. В детстве во время грозы она забиралась на подоконник и смотрела в небо в надежде увидеть хоть что-то, но ничего кроме освещенных облаков она не замечала. Это было одно из тех маленьких разочарований в религии, которые Ида испытала за свою жизнь.

Дождь неистово барабанил в окно и этот звук больше напоминал какую-то барабанную дробь военного оркестра, чем тихий и умиротворенный шелест. Виконтесса Воле ждала. Сегодня была самая подходящая погода для того, чтобы случилось что-нибудь знаменательное и самое неподходящее.

Жюли сидела на диване рядом и со скучающим видом, в который раз листала модный журнал, один из тех, которыми Ида, на радость Моник, в последнее время завалила полдома. На миг Ида обернулась на сестру и, вздохнув, снова посмотрела в окно. Так она стояла несколько минут, напряженно вслушиваясь в завывание ветра в каминной трубе. Было что-то не то в этом звуке, и внезапно Ида поняла, что её насторожило: сквозь гул ветра до нее донеслось её имя.

— Ида! — средняя виконтесса Воле быстро повернулась к Жюли. Та сидела на диване, глядя в пространство прямо перед собой. Лицо её было белее мела, в глазах застыл какой-то непонятный испуг. Ида бросилась к сестре, и присев рядом взяла её за руки.

— Жюли, дорогая, что случилось? — мягко спросила она, сжимая руки сестры.

— Ида, — Жюли повернула к ней свое испуганное лицо, — Кажется, началось. Я… Я чувствую, что началось. У меня уже было такое, но сегодня…

Не договорив, она легко вскрикнула и схватилась за живот.

— Так, Жюли, спокойно, — холодным и властным голосом сказала Ида, осторожно беря сестру за руки и поднимая с дивана. — В любом случае тебе надо пойти и лечь.

— Ида, нет, я никуда не пойду, — тихо воскликнула Жюли, пытаясь сесть обратно.

— Ты что, хочешь рожать в библиотеке? — спросила Ида, обхватывая сестру за талию и подводя к дверям. Жюли замотала головой и в её голубых глазах показались слезы:

— Нет, давай останемся. Я боюсь.

Её слова заглушил раскат грома, вспышка молнии озарила пустой холл, придавая ему мистичности. Ида была неумолима, однако, после первых же шагов по холлу она поняла, что в одиночку протащить Жюли, которая отказывалась идти, в спальню, ей будет трудновато. Но сейчас, как на зло, “Вилла Роз”, обычно поднимавшаяся с первыми лучами солнца, спала беспробудным сном. Во всем поместье стояла мрачная тишина, нарушаемая лишь воем ветра в каминных трубах, ударами дождя о стекла, раскатами грома и тихими стонами Жюли. За столовой, в кухне, тихонько скрипнула дверь и послышалась шаги и еле слышные голоса прислуги.

— Жак! Жак! — в нетерпеливом отчаянье крикнула Ида, в надежде, что на её вопль явиться если не дворецкий, то хоть кто-то, кто поможет ей донести Жюли до спальни. Шорохи в кухне мгновенно прекратились и после секунды снова наступившей тишины по паркету раздались быстрые и знакомые шаги. На пороге столовой, едва различимая в полумраке, появилась высокая фигура Жака, за спиной которого суетилась Люси.

— Доброе утро, госпожа Воле. Будут указания? — проговорил он, поклонившись с привычной церемониальностью.