— И если речь идет о враге, то, скорее всего, это Дюран, — слегка усмехнулся Клод, осторожно беря свою чашку. — Они с Идой никак не могут поделить лавровый венок правителя нашей округи. А Жюли приходит в ярость от одного упоминания его имени.

— А надолго Ида уезжает? — осведомился Жером.

— На два дня, самое большее.

— И когда же она уедет? — воскликнул Клод, которого эти слова отвлекли от мыслей.

— Сегодня вечером, — ответила Моник, скривив губы добавила.

— А где же она сейчас? — как бы невзначай поинтересовался Клод. — Без неё как-то всё не так. Мне даже кажется, что без Иды «Вилла Роз» перестанет быть «Виллой Роз».

— Скорее Ида без «Виллы Роз» перестанет быть Идой, — усмехнулся Жером.

— Они с Жюли собирают вещи, — сказала Моник, не обращая внимания на замечания брата, хотя и была с ним согласна. — Жюли отдала Иде какие-то свои платья. В Париже нужно быть либо лучше всех, либо хуже всех, кажется, так она выразилась. Но не надейтесь, что ради вас они прервут свое занятие. Ида слишком торопиться.

— Но мне необходимо с ней увидится! — воскликнул Клод, со звоном ставя чашку на столик.

— У неё как в министерстве. Аудиенция строго по записи, — печально вздохнула Моник. И в этот самый миг в гостиную, распахнув двери, гордой походкой королевы вошла Ида.

— Я спустилась, как только узнала, что вы здесь, — с натянутой улыбкой произнесла она, переплетая пальцы и складывая руки на животе. — Надуюсь, Моник вас развлекла?

— Более чем, — ответил Жером и Ида, всё с той же улыбкой, перевела взгляд на сестру. То, что она рассказала им о поездке в Париж, было очевидно. Впрочем, также как и то, что Клод не оставит её в покое, пока не узнает всего, а Ида совершенно не была готова превратить этот день в вечер откровений.

Клод тем временем быстро и бесшумно поднялся, кивая Моник и брату в знак извинения и, осторожно взяв Иду под руку, выволок её из гостиной, прикрывая за собой дверь.

— Ты знаешь, в чем дело? — тихо спросил Жером, пристально взглянув на Моник.

— Пока только догадываюсь, — так же тихо ответила Моник. — Наверняка будет известно, только когда она вернется из Парижа.

***

— Почему я узнаю о твоих трудностях от кого угодно, но не от тебя? — прошептал Клод, продолжая держать сестру за руку.

— У меня все великолепно, — продолжая улыбаться ответила Ида. Это не было ни правдой, ни абсолютной ложью, скорее, и тем, и тем в равной степени.

— Скажи честно, — Лезьё испытующе взглянул прямо в глаза средней виконтессы Воле, — у тебя заберут «Виллу Роз»?

На мгновение Ида замерла, переводя взгляд с одного его глаза на другой, и наконец, ответила, стараясь быть убедительной:

— Нет, я нашла способ покончить с этим.

Некоторое время Клод молчал, продолжая сжимать руку сестры, а затем, отпустив её и кивнув какой-то своей мысли, отошел к окну, невыразительно разглядывая пейзаж за ним.

— Почему ты не попросила помощи у нас? Ни я, ни Жером ни за что бы не отказали тебе, и ты прекрасно это знаешь.

— Просить помощи у вас? — с усмешкой воскликнула Ида, всплескивая руками. — Вы живете в доме, принадлежащем вашему отцу, который может продать его и вышвырнуть вас на улицу в любой момент! Вам самим нужна помощь.

Клод молчал. Справедливость этих слов он прекрасно понимал. Шаткость собственного положения он полностью осознавал.

— Позволь поехать с тобой, — наконец произнес он совсем тихо, почти шёпотом.

— Не могу позволить, — голос Иды звучал холодно.

— Что скажут люди? — Лезьё обернулся, оглядывая сестру пристальным взглядом. Виконтесса Воле пожала плечами:

— Они скажут что-либо в любом случае.

В эту секунду она заметила в прищуренных глазах брата огонёк сомнения, темной тенью промелькнувшее подозрение, которое почти сорвалось с его губ, и поэтому поспешила добавить, приняв самое гордое и непреступное выражение:

— Это поездка в суд, а не увеселительная прогулка.

— Прости, — Клод развёл руками. — Я просто желаю помочь тебе и не могу.

— Это не значит, что ты можешь смотреть на меня так, словно я… — не сумев подобрать слова, Ида лишь взмахнула руками и гневно вздохнув, развернулась на каблуках.

— Ида! — окликнул её Клод, не решившийся, однако, удержать и остановить её. Но как бы виконтессе Воле не хотелось вернуться и извинится перед братом за нанесенную обиду, она не сделала этого. Одно только подозрение в его взгляде не давало ей этого сделать. Потом, когда-нибудь, она всё ему расскажет. Потом, не сейчас.

Клод вздохнул и опустил голову.

— Я так понимаю, твой разговор не удался? — спросил Жером, останавливаясь в дверях гостиной. — Вы уже давно должны были поругаться. Такие разные люди, как вы, не могут долго находиться в гармонии.