Усевшись на жесткую и неудобную скамью, он, наконец, оглядел зал. Напротив него сидело все семейство Шенье, представлявшие потерпевшего, как ближайшие родственники и являющиеся истцами в этом деле. Присяжные, презрительно поджав губы, смотрели на него и Эдмон, сверкнув глазами в их сторону, нагло улыбнулся и слегка кивнул головой: что ж, если его участь уже решена, он хотя бы будет погибать красиво. Прокурор о чем-то негромко шептался с приставом и без конца перекладывал свои бумаги. Зрители тоже негромко шептались, особенно усердно женщины и девушки, уже сходя с ума от обвиняемого, который ещё более притягательным из-за обвинения.

— Господин герцог, — зашептал подбежавший адвокат, которого Эдмон уже успел возненавидеть, — умоляю вас, будьте скромны, не видите себя вызывающе, иначе я ничего не смогу сделать. Отвечайте точно так, как мы договаривались, потому что если вы не понравитесь присяжным…

— Меня ждет гильотина, я знаю, — нетерпеливо прервал его Дюран. — Я сам юрист, если вы помните. Идите и занимайтесь тем, чем можете, если можете, конечно. И помните все то, о чем я вам говорил.

Адвокат поспешно закивал и убежал на свое место, тоже заваленное бумагами.

***

Зрители напряженно следили за каждым движением всех участников разворачивавшейся на их глазах драмы. Некоторые переговаривались еле слышным шепотом, делая прогнозы о решении. Всем было прекрасно известно — либо помилование, либо казнь. Никаких полутонов, тюрем и ссылок, все духе времени и подсудимого.

— Такой красавец, разве он мог кого-нибудь убить? — шептались дамы. — Будет так жаль, если ему отрубят голову.

— Мало шансов, что его оправдают, — говорили мужчины. — Против него весь суд, а он так спокоен, как будто и правда не виновен.

— Сегодня, 25 апреля, 1854 года, в 12 часов по полудню, заседание суда по делу об убийстве Андре Лорана объявляется открытым, — объявил судья и, словно для убедительности, стукнул молотком. В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Судья пристально оглядел зал и объявил, обращаясь к своему секретарю:

— Господин Мартин, доложите о явке сторон и свидетелей.

— Ваша честь, все свидетели явились и удалены из зала для ожидания вызова для дачи их показаний, — бойко отрапортовал господин Мартин, не очень красивый, но весьма щеголеватого вида человек.

— Подсудимый, — судья снова обратился к Эдмону, — назовите ваше полное имя и фамилию.

— Эдмон Кармель Антуан де Дюран, — спокойно отозвался Эдмон.

— Место и дата вашего рождения? — продолжал расспросы судья.

— Регион Иль-де-Франс, поместье «Терра Нуара» близ Вилье-сен-Дени, 4 мая 1829 года, — Эдмон все ещё старался быть спокойным, понимая необходимость этих вопросов.

— Где вы проживаете на данный момент?

— Вышеуказанное поместье, — Дюран краем глаза взглянул на секретаря, который усердно сверял его слова с имеющимися у суда данными.

— Как долго вы живете на этом месте? — вопрос был не по делу, но Эдмон все же ответил:

— Около полугода, с ноября 1853.

— Какого ваше образование и род занятий? — бессмысленным вопросам, казалось, не будет конца.

— Я окончил Сорбонну, факультет юридических наук с углублением в изучение адвокатской деятельности, — Эдмон, в который раз криво усмехнулся, услышав, как зашептались в зале, не привыкнув видеть на скамье подсудимых адвоката. — С тех пор ни чем не занимался, кроме путешествий по странам Европы.

— Как и когда вы познакомились с убитым?

— В Руане, в 1849, кажется.

— Какого ваше семейное положение?

— Я не женат, — спокойно ответил Дюран, уже предвкушая следующий вопрос.

— Есть ли у вас дети и если есть то, какого их количество?

— Я точно знаю об одном, но вероятно их больше, — герцог был все так же спокоен.

— Потрудитесь припомнить точное количество, — сказал судья, поджимая губы.

— Я не знаю, я их не считал. Это внебрачные дети, ваша честь. О большинстве я даже понятия не имею, — Эдмон улыбнулся, вызывая новый приступ недовольства своей натурой в зале. Судья снова поджал губы и задал последний вопрос:

— Были ли вы приставлены к наградам, участвовали в боевых действиях?

— Нет, я не был замечен ни в чем подобном, — Эдмон продолжал улыбаться. Зачем он вел себя так нагло перед людьми, от которых зависела его жизнь, он и сам не мог понять. Судья ещё раз окинул подсудимого полным презрения взглядом и, с неимоверной гордостью огласил состав суда, а так же их многочисленные права, позволявшие им с головой утопить обвиняемого. У Эдмона было лишь право не отвечать на вопросы, на которые он сочтет нужным не отвечать и обязанность вести себя в рамках приличий и не мешать проведению процесса. Были представлены присяжные. Все они были невероятно напыщенными и смотрели на герцога Дюрана, как на кусок мяса на рынке, словно уже видели его на эшафоте в центре Парижа. Наконец, закончив с чересчур бюрократической частью, судья объявил о начале судебного следствия и перешел к самой интересной, на взгляд зрителей, части. Настолько интересной, что все снова замолчали затаив дыхание.