«Ложь! — мысленно воскликнул Дюран, — Я положил эти чертовы свертки точь-в-точь, как они лежали, ты даже не подумал о том, что их кто-то брал»

— Попрошу заметить, что данные вещества, а именно порошок горчицы и молотый перец, были найдены на месте обнаружения тела, — пояснил прокурор и продолжил, — А встречали ли вы лично жертву преступления?

— Да, один раз. Это было после Рождества, день вспомнить не могу. Он явился в «Терру Нуару» по какому-то делу к господину Дюрану, — голос Ману окончательно окреп и он перестал озираться по сторонам.

— Какое отношение ваш хозяин продемонстрировал к посетителю? — спросил прокурор, и Эдмона затрясло от негодования. О да, первого свидетеля он выбрал как нельзя лучше.

— Негативное, господин прокурор, — последовал ответ. — За несколько дней до этого мне были даны специальные инструкции насчет этого человека, по которым я не должен был допускать его к хозяину, а должен был отвечать, что господина Дюрана нет дома.

— Что ж, у меня больше нет вопросов к свидетелю, — объявил прокурор, обращаясь к судье.

— Есть ли к свидетелю вопросы у защиты? — спросил судья. Адвокат лишь покачал головой, не проронив ни слова, но по всему его виду было видно, что он немного огорчен.

— Господин Ману, можете занять ваше место в зале, — кивнул судья и дворецкий, все так же нетвердо, направился к своему месту. На миг он встретился глазами с Эдмоном, который смотрел на него немигающим взглядом готовой к броску змеи, и опустил голову ещё ниже. Прокурор тем временем провозгласил:

— По делу Эдмона де Дюрана обвинение вызывает второго свидетеля, Катрин Алюэт.

Все из той же боковой двери в зал вышла Катрин Алюэт, и Эдмона вновь передернуло, на этот раз от отвращения. Катрин была одета с невероятной роскошью, как будто она пришла лишь для того, чтобы покрасоваться перед многочисленной публикой, чтобы потом про нее говорили «смотрите, это же та самая Катрин Алюэт, которая свидетельствовала против герцога Дюрана на том процессе». Собственно, так оно и было. В зале послышалось несколько возгласов о красоте новой свидетельницы.

Катрин, так же как и Ману, обвела взглядом весь зал, не побоявшись, однако, встретиться взглядом с Эдмоном и даже еле заметно улыбнулась ему. Эдмон лишь гордо вскинул голову, говоря, что ему наплевать на все её показания, потому что они не существенны.

— Положите правую руку на Библию. Клянитесь говорить правду и ничего кроме правды, и да поможет вам Бог, — сказал прокурор и Катрин, с невероятным удовольствием выполнив эту торжественное приказание, уверенно и четко произнесла:

— Клянусь!

Встав за кафедру, она самым милым и невинным образом опустила глаза и сложила руки на бортике. Эдмон старательно подавлял в себе желание встать и крикнуть, что ей нельзя доверить даже принести стакан воды, не то, что свидетельствовать в суде.

— Госпожа Алюэт, — на этот раз прокурор избрал себе место ближе к углу зала и расположился там, решив не сходить с места, — расскажите суду, в каких отношениях вы были с убитым и его семьей.

— Я не скажу, что была хорошим другом господина Лорана, но я нахожусь в дружеских отношениях с семьей Шенье, — с некоторой гордостью ответила Катрин. — Хотя и с господином Лораном я была в достаточно теплых приятельских отношениях.

— Что вы можете сказать об отношениях убитого и подсудимого? — спросил прокурор и в голове Эдмона, как молния, мелькнуло воспоминание, что Катрин присутствовала при его встрече с Лораном, когда тот приехал после Рождества.

— Я знаю, что они были знакомы до этого. Я знаю, что до того момента, когда они встретились в первый приезд господина Лорана, после Рождества, они были в плохих отношениях, — ответила Катрин. — По крайней мере, со стороны господина де Дюрана. С его стороны это была непередаваемая ненависть, которую он даже не пытался скрывать.

— И вы заметили это при первой встрече?

— О, это было трудно не заметить, — Катрин выразительно подняла брови. — Он тогда даже не остановился поговорить, сразу раскланялся и ушел, весьма резким тоном заявив, что его ждут дела. К тому же, насколько мне известно, между ними произошла крупная ссора, после которой господин Лоран был вынужден уехать.

— Вы не знаете, из-за чего была ссора? — спросил прокурор.

— К сожалению нет. Но я знаю, что господин де Дюран… — Катрин на секунду запнулась, словно думая, озвучить или нет известную ей тайну и, наконец, собравшись с мыслями, быстро, на одном дыхании выговорила, — Я знаю, что господин де Дюран поклялся убить господина Лорана. Он так и сказал: если я вас снова встречу, я убью вас.

Зал мгновенно загудел. Это новое обстоятельство совершенно не оправдывало подсудимого. Судья ударил молотком и, грозно сдвинув брови, обратился к Эдмону: