В этом меланхоличном припадке грусти он встал и, быстро одевшись, вышел в соседнюю комнату и, налив в бокал вина, подошел к окну, разглядывая улицу, которая теперь постепенно оживала. Осушив бокал, он снова наполнил его и, услышав легкий шелест шелковой ткани, повернул голову. В дверном проеме, завернувшись в покрывало, стояла Ида.

— Пить с утра дурная привычка, герцог, — серьезным тоном сказала она, отбирая у него бокал. — Тем более в день, когда у тебя заезд.

Её лицо было так близко, что Эдмон невольно обратил внимание на глаза. Они были по-прежнему прекрасны, в распахнутых зрачках блестели солнечные блики, но взгляд был пустым. Он помнил взгляд Иды на балу у Боннов, тогда в этих глазах скользила надменная гордость. Вспомнил её глаза на рождественской охоте, тогда они горели веселым задорным огоньком. Взгляд на Рождественском балу в «Терре Нуаре» был преисполнен осознанного великолепия и уверенности в собственной неотразимости. А в тот вечер, когда она пришла к нему, он умолял и просил. А теперь её глаза были пусты. Какое бы выражение отныне не приняло её прекрасное личико, глаза оставались пустыми.

Эдмон смутно припоминал, что таким её взгляд стал после той мартовской ночи. Он получил девушку, хоть и циничную, но полную надежд, а вернул миру женщину, окончательно разочарованную в самой себе, людях, которой было уже наплевать на свою, стремительно катившуюся вниз, жизнь.

— Ты думаешь, я буду не в состоянии усидеть в седле, после нескольких бокалов вина? — божественно улыбнулся он, отгоняя навязчивые мысли и привлекая её к себе. Пустые глаза стали ещё ближе. Чтобы прогнать эту мысль, он легко коснулся её губ невесомым поцелуем.

— Нет, в твоих умениях я уверена, но всё же, — засмеялась Ида и откинула голову, чувствуя его дыхание на своей шее. — Мне нужно, как можно более незаметно, вернуться в гостиницу.

— Возвращайся в то же время, в которое возвращаются те, кто любит гулять по утреннему городу, — Эдмон взял её за руки, переворачивая ладонями вверх и безотчетно разглядывая тонкие линии.

— Тогда, до встречи на ипподроме, — виконтесса Воле несколько грубо выдернула руки из его пальцев.

— Моя победа будет посвящена тебе, — Дюран криво усмехнулся, снова беря отставленный в сторону бокал.

— Может быть, мне ещё бросить вам розу, герцог, или свой платок? — несколько иронично засмеялась Ида, приподнимая брови.

— Но ведь ты не Прекрасная Дама, — его усмешка стала чуть более холодной и виконтесса Воле, гордо вскинув голову, с некоторой горечью, бросила, обернувшись через плечо:

— Ты, кажется, тоже не рыцарь.

***

— Я не могу поверить, что всего через несколько дней нам придется вернуться в наш уединённый осколок Эдема! Боже, я так привык к Парижу… — говоря это, Клод оглядывался по сторонам в поисках Жозефины.

— Я думаю, ты привык не к Парижу, а напиваться со своим новым другом, — тоном матери заметила Ида. — Это вы вполне можете делать и у нас на Марне.

— В конце концов, после скачек будут бега. Говорят это тоже зрелищно, — флегматично заметил Жером.

— Если бы кто-то не хотел провести половину лета непременно на Ривьере, то, может быть, мы могли бы позволить себе задержаться, — язвительно обратился Клод к брату и прежде, чем тот успел ответить, заговорил с Идой. — Ну где же она?

— Клод, не веди себя, как мальчишка, — фыркнула Ида. — У тебя такой учитель, как Дюран, а ты не усваиваешь его уроки.

— Я всего лишь хочу убедиться, что она здесь, — Лезьё снова немного воровато оглянулся на соседние ложи и, заметив, наконец, Жозефину с матерью на их обычном месте, успокоился и поудобнее устроился в кресле. Ида искоса взглянула на Моник, которая в полголоса беседовала с Жеромом о достоинствах и бесчисленных недостатках жизни в Париже. Никто ни о чём не знал и не догадывался.

— Кстати о Ривьере, — все так же флегматично заметил Жером, внезапно отрываясь от разговора с кузиной. — Я думал, что ты поедешь со мной.

— Боже мой, что я там не видел, — отмахнулся Клод, который теперь не спускал глаз с Жозефины, надеясь, что она обернется на его пристальный взгляд. — После нашей поездки в Россию я дал слово больше с тобой не ездить.

— И что мне делать там одному? — немного жалобно поинтересовался Жером.

— Тоже, что ты обычно делаешь в путешествиях, — Клод был неумолим. — Найди ещё одного богатого соседа и привези его сюда. Я люблю путешествия, но не с тобой, мой дорогой брат.

Жером вздохнул и снова вернулся к разговору с Моник.

— На самом деле тебе не мешало бы уехать и развеяться, — тихо сказала Ида, наклоняясь к Клоду.

— Я не могу оставить Жозефину, Ида, — Клод взглянул на сестру печальными серыми глазами. — Я боюсь уехать, а вернувшись, узнать, что она вышла замуж. Они никогда не принадлежала мне, но я боюсь потерять её больше, чем то, что моё по праву.

— Ты безнадежно влюблен, мой дорогой Клод, — печально вздохнула виконтесса Воле. — Но отчаянье тебе не поможет.