— И у меня это получится, мой дорогой брат! — отозвался Клод, говоривший до этого с Моник. Жером лишь приподнял брови и тихо засмеялся.

На ипподроме царило необычайное оживление, по силе своей не свойственное даже этому месту. Со всех сторон, из каждого угла доносилось обсуждение славной победы и предшествующего ей случая. Одни радовались, что остались при своих деньгах, другие — что сделали в споре правильную ставку, третьи просто возмущались скачками, несправедливостью и мироустройством в целом, досадуя из-за своего проигрыша. Клод уверенно двигался через это постоянно колыхающиеся людское море, не переставая говорить и радостно размахивая рукой. Моник внимательно слушала, кивая в ответ на каждое слово брата и каждую улыбку. Для неё победа Эдмона была не менее счастливым событием. Если бы только эта победа была посвящена ей…

Внутри ипподрома, как всегда царило не меньшее оживление. Допускались туда далеко не все и Ида искренне недоумевала, как Клод смог получить туда доступ. Очевидно, здесь не обошлось без упоминания имени их всесильного друга, потому что служащие пропустили их беспрепятственно и даже несколько приветливо. К тому моменту, когда они преодолели закулисную сутолоку, которая в разы превосходила ту, что создавали зрители, и добрались, наконец, до конюшни, Эдмон, уже совершенно приведший себя в порядок, стоял в деннике и кормил Агата, поглаживая его по шее. О его падении теперь говорила лишь слегка кровоточащая ссадина на нижней губе.

— Эдмон, это было пугающе, но красиво, — воскликнул Клод, лучезарно улыбаясь.

— Благодарю, — сдержанно кивнул Эдмон и, похлопав Агата по спине, добавил, — Это его заслуга.

— Как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спросила Моник. — Ваше падение нас так напугало.

— Я вполне жив, мадемуазель Воле. Как видите, я даже смог победить, — Эдмон погладил Агата по носу, выходя из денника, и, вытирая руки платком и надевая перчатки, направился к выходу. — Мне не выразил соболезнование по этому поводу разве что ленивый. Хотя должен признать, почти чудо, что я остался жив.

Ида почувствовала, как её ладони холодеют. Подумать только, как спокойно он говорит о том, что мог умереть! А ведь упади он менее удачно, она никогда больше не смогла бы прикоснуться к нему, заговорить, даже увидеть.

— Эдмон, ты должен больше ценить собственную жизнь, — назидательно произнес Клод.

— О, мой друг, в двадцать лет я её вполне ценил, — засмеялся Эдмон и, внезапно повернувшись к своим собеседникам, переводя взгляд с одного на другого, произнес, — Не хотели бы вы составить мне компанию и скромно отметить мою победу?

— Если только вы не доведете моего брата до того же состояния, что несколько дней назад, — холодно ответила Ида, слегка приподняв брови.

— Только если вы будете лично следить за ним, — тем же тоном отозвался Дюран.

— Милейшая кузина, я в состоянии сам за собой проследить! — обиженно воскликнул Клод.

— Не думаю, Клод, не думаю, — подал голос молчавший до тех пор Жером.

— В тот раз я изначально поставил себе другую цель, — махнул рукой Клод.

— В таком случае решено, — сказал Эдмон, хотя решено ничего не было. — Надеюсь, вы всё же составите мне компанию в завтрашний вечер.

— С огромным удовольствием! — воскликнула Моник, глаза которой сразу загорелись живым огоньком. Иде оставалось лишь согласиться.

***

Для скромного празднования победы Эдмона был выбран тот же ресторан, что и для встречи по поводу открытия сезона. Клод и Жером на этот раз любезно зашли за своими сестрами, чтобы сопроводить их к месту встречи, где их уже ждал, как всегда, пунктуальный до невозможности, герцог де Дюран. Весенние сумерки были свежими и влажными. Поднимаясь по ступеням и заходя в роскошный холл ресторана под руку со своим братом, Ида отметила, что с прошлого раза ничего не поменялось. Клод снова болтал, Жером молчал, Эдмон снисходительно улыбался, Моник тихо тлела от зависти. Сбросив на руки подоспевшему служащему свою накидку, Ида снова взяла Клода под руку, мельком оглянувшись через плечо на Моник и Жерома, которые шли рядом и оба были мрачнее безлунной ночи.

— О, вы только посмотрите, — прошептал Эдмон, саркастично улыбаясь и кивая куда-то в сторону. — Барон и баронесса Дюпен собственными персонами.

Ида и Клод повернули головы слишком поздно, чтобы избежать встречи с человеком, у которого так удачно выиграли на скачках, и его женой, молодой девушкой с черными вьющимися волосами.

— Какая встреча, герцог де Дюран, — с натянутой улыбкой поклонился барон Дюпен и Ида про себя отметила, что баронесса не спускает взгляда с того, с кем заговорил её муж. Эдмон божественно улыбнулся и поклонился.

— Поздравляю вас с победой, — и голос, и фигура барона показывали, что он не то, что не рад этой победе, но и предпочел бы, что бы Эдмон сломал себе шею во время падения. Ответом снова были божественная улыбка и поклон.

— Вы заставили многих понервничать вашим падением, — барон слабо попытался усмехнуться, мельком взглянув на Иду.

— Кроме вас, я так полагаю, — намёк был понят, потому что барон заметно помрачнел, а баронесса опустила глаза.

— Что ж, приятного вечера вам и вашим очаровательным друзьям, — холодно поклонился барон Дюпен, и, увлекая свою жену за собой, прошёл к выходу, бросив ещё один косой взгляд на Иду.