Бармен, как ошпаренный, схватил со стола рюмку и скрылся за своей стойкой. Еще минуты через три он принес темно-желтый высокий стеклянный стакан, на четверть заполненный водкой.

Я пододвинул ему оба четвертака и, долив в водку сок, разом хлопнул получившуюся смесь.

После спасительной "Мэри" мир заиграл новыми красками, а у семги появился вкус! Бармен затаился за стойкой, и опасливо контролировал оттуда мое состояние.

"Ну, кто из нас "дерьмо"? Теперь оба!", - я ухмыльнулся, - "поганый "гитлерюгенд", как ты меня сумела задеть... Я РЕАЛЬНО обиделся!!! А все почему? Потому что, как минимум, это - полуправда".

Затребовал у, вспотевшего от облегчения, бармена еще соку и капучино с куском "Птичьего молока". Все-таки похвальба похвальбой, а чего-то жирненького скушать не помешает. Хотя уже понял, что да, я могу обжечь непривычное к алкоголю горло, но голову мне спиртное почему-то не выключает. По-крайней мере, не больше, чем мне - взрослому. Только первый раз сшибло с ног, больше такого состояния не было и в помине.

"Вывод... Какой из этого всего вывод? Чтобы стать богатым - я украл, чтобы не посадили - я сжег, чтобы стать известным - я почти убил, чтобы запомниться Генсеку - я лицемерил и врал. И все это ради двух целей. Жить хорошо и спасти Родину. Вор, поджигатель, уголовник, почти убийца, лицемер и сексуальный маньяк - "Герой второго времени"!

Я поперхнулся соком и мучительно закашлялся. Бармен ринулся ко мне, как коршун, и нехилым ударом по спине вернул мне способность дышать.

Я промокнул слезящиеся глаза салфеткой и поднял их на бармена:

– А ты говорил, что мне будет плохо от водки. Видишь, что с людьми делает сок?!

Я, еще похрипывая, засмеялся.

Бармен тоже облегченно улыбнулся.

"Интересно, а кто меня сейчас спас? Бармен или ТОТ, кто меня сюда забросил. Может попробовать пальнуть в башку, сдохну или каждый раз осечка будет?!".

Я опять засмеялся и направился к стойке, на которой стоял серый телефонный аппарат.

– Мой друг, как мне позвонить в номер этого отеля?

– Наберите "0" и номер комнаты, - услужливо ответил, безымянный для меня, бармен.

Я накрутил на диске "0" и, услышав резкий гудок местной станции, набрал "1243". На второй гудок трубку подняли.

– Алло, - бодро откликнулся голос Клаймича.

– Дорогой мистер Григорий, - заспикал я по-американски, - это ВиктОр, приветствую вас!

– Здравствуйте, Витя! Вы в гостинице?
– засмеялся сообразительный "музрук".

– О, да... Пью кофе с тортом в баре на 14 этаже.

– Отлично. Вы ко мне или я к вам?

– Конечно. Сейчас я спущусь!

Опустил трубку на рычаг и вернулся к своему столику. Решение пришло.

"Рубикон перейден и жребий брошен. Если для выполнения ЗАМЫСЛА надо испачкать руки, то я буду их пачкать. Все равно больше грязи, крови и смертей, чем получилось, в ТОМ времени, у меня не получится. Я уверен. И потому считаю свою цель СВЯТОЙ. Я изо всех сил постараюсь выиграть...".

Оставил на столе еще пятьдесят рублей. "За удар".

И твердой походкой вышел. Создавать НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ...

***

В номере у Клаймича я просидел до полуночи. Григорий Давыдович дважды звонил маме и клятвенно пообещал меня привезти в санаторий лично.

У Клаймича был шикарный, по местным меркам, двухкомнатный люкс. Мы сидели в небольшой гостиной с диваном, двумя креслами, ковром, холодильником и цветным телевизором. На столе стояли остатки, заказанного в номер ужина - в ресторан, возбужденный Клаймич, спускаться отказался категорически.

Я развалился в одном из кресел, "брутально" пристроил ноги на столе среди использованной посуды и продолжал "играть" с Клаймичем в интеллектуальный пинг-понг.

– ...Допустим, - горячился Григорий Давыдович, - но Витя, я намного старше и могу рассуждать о практических вещах, с которыми вы столкнетесь в своей жизни несколько позже. Женщины очень эмоциональные и ранимые, в своей сути, существа. Управляться с перепадами настроения или неверной оценкой обстоятельств одной женщины, подчас невыносимо сложно, а здесь придется справляться с тремя! Насколько это реально?!...

Он помолчал, задумавшись, затем схватил недопитый бокал с белым вином и залпом его осушил.

"Эк, ты намаялся с Понаровской и Пьехой, недаром с обеими расстался".

– И следуя вашему призыву называть вещи своими именами, скажу так...
– глухо продолжил Клаймич, - практически, это - НЕРЕАЛЬНО! Насколько бы вы не были талантливый, и какой бы успех не сопутствовал группе первоначально, через некоторое время эта троица перегрызется между собой, проест всю плешь нам и, в итоге, развалит группу. К тому же не забывайте, что женщины имеют странную привычку выходить замуж и рожать детей, - Григорий Давыдович притворно засмеялся, маскируя горечь всех предыдущих сказанных слов.