У самого меня были только две версии... и два желания.

Нет! Я не согласен, что я ДЕРЬМО!!!

Да, я могу согласиться и соглашусь, что часто мои действия продиктованы сугубым эгоизмом, НО... Моим первым желанием, не версией, а именно ЖЕЛАНИЕМ, было изменить судьбу страны! Да, я начал осуществлять это желание с того, что ограбил наследников ВОРА в генеральских лампасах. А еще и дом им спалил. Явно, построенный на ворованные же деньги и драгоценности.

Да, наsrать!!! Да, чтобы осуществить свое желание СПАСТИ СТРАНУ, мне надо не думать о куске хлеба и мне надо не сесть в тюрьму, в процессе решения "хлебного" вопроса. Поэтому ограбил и сжег. Сжег со своими отпечатками и заметая следы. И, судя по тому, что до сих пор на свободе - поступил верно!

А еще мне надо так вывернуться наизнанку, чтобы меня - сопливого подростка заметили, чтобы выслушали, чтобы я мог что-то СДЕЛАТЬ.

Бlя!!! Мне 14 лет и если я хоть что-то сейчас из себя представляю, то только потому, что пишу песни любовнице одного, потому что удачно прилюдно лизнул в жопу другого и потому что заполучил двадцать сантиметром стали в брюхо от третьего!

Суки!!! Кто тут смеет меня осуждать?!?!

Дерьмо???!!! Сами вы дерьмо!!! Если вы такие правильные, то почему у вас Великая страна развалилась на куски?? Почему никто из Политбюро, армии, КГБ, МВД, Комиссии Вашего сраного партконтроля и т.п. не остановил застой, всеобщее лицемерие на собраниях и съездах, магазинный блат, меченого Иуду?! Почему у богатейшей страны нет джинсовых штанов и колбасы, почему Вы за 70 лет не научились выращивать урожаи, почему те, которые сейчас называют меня дерьмом через 10 лет будут мечтать стать интершлюхами?! Почему?!!!

Мой кулак со всего маха впечатывается в каменный пресс Олега. Тот издает сдавленный стон, отталкивает меня и скрючивается...

– Пацан! Ты сдурел?!

Я пытаюсь прийти в себя... После пробежки, я, как всегда веду бой с тенью. Только сегодня Тень приобрела конкретные очертания и образы. Сегодня из меня изливались досада и ОБИДА, страх и ненависть... Я, кажется, бил, рычал и матерился. И, видимо, не только про себя...

– Дядя Олег, извините, ради бога!!!

Я кинулся к гиревику. Тот уже выпрямился и с изумлением смотрел на меня:

– Ничего себе удар у тебя!

На его голом торсе было хорошо заметное покрасневшее пятно от моего кулака.

– Дядя Олег! Извините меня, пожалуйста! Я тут напридумывал себе Олимпиаду, вот и увлекся...

Всем видом я изображал смущение и раскаяние. Даже и на самом деле их чувствовал. Олега обижать было не за что.

После обеда, я отпросился у мамы и направился к "братцам". Вполне предсказуемо дома их не застал и сменил свой курс на "Жемчужину".

В этот раз на входе меня никто даже не притормозил и я, прямиком, двинул в номер 1243, к Клаймичу. Впрочем, на стук там тоже никто не открыл.

Я постоял немного в раздумьях, и пошел обратно к лифту, в котором напротив кнопок 7 и 14 этажей были прикреплены надписи "Bar" и "Буфет".

На 7 этаже в баре была многочисленная и шумно балаболящая компания итальянцев, и я решил попытать счастье на четырнадцатом. Там царил полумрак, тихо играл джаз и было освежающе прохладно от негромко гудевшего кондиционера.

Абсолютно органично изображая американца, я заказал у стойки семгу с маслинами, бутерброды с красной икрой, копченой колбасой и томатный сок. А когда бармен лично все это принес, к единственному занятому столику, добавил:

– И полстакана русской водки.

На что тот, ни минуты не задумываясь, на приличном английском, сразу ответил:

– Простите, мистер, это невозможно, - после чего развернулся и вернулся за стойку.

"Ух, ты... Ну, ну... "Невозможно"... Так значит Я дерьмо?"

Проглотил, не чувствуя вкуса, бутерброд с икрой и, достав 25-рублевую купюру, слегка ею помахал.

Бармен кивнул, заметив мой жест, что-то где-то почиркал ручкой и принес мне счет. Я равнодушно отодвинул папку со счетом и повторил:

– Полстакана водки. Вы заставляете меня ждать.

Бармен чуть скривился, но безукоризненно вежливо ответил:

– Я сожалею, мистер, в Советском Союзе есть возрастные ограничения на алкоголь.

– Мне плевать на ограничения и, вообще, на весь ваш Советский Союз. Просто перестань болтать и принеси мне водки. Если тебе мало денег, то на возьми еще...

Я вынул из кармана еще четвертной и, с хлопком, припечатал его на первый, лежащий на столе.

Бармен, явно, заколебался:

– Представляете, какой скандал поднимут ваши родители?

– Не поднимут, они уехали в "Хахры"... Неси...

И я отвернулся, уставившись в тарелку.

Бармен немного потоптался рядом, но я на него уже не обращал никого внимания.

Через пару минут он принес неполную рюмку и умоляюще сказал:

– Поймите правильно, я не могу больше. Вам может быть очень плохо.

Я смерил его уничижительным взглядом и через губу, как это умеют янки, произнес:

– Плохо может быть только тебе, если сюда кто-то войдет и увидит эту рюмку. Поэтому я и сказал - полстакана. А выпить я могу настолько больше тебя, что ты будешь поражен. Забери и принеси, наконец, мне то, что я просил!