– Все, с гулянками с сегодняшнего дня завязываем! Говори, что надо?

– Чего так?
– подозрительно поинтересовался я, настороженный такой уступчивостью, - к суду протрезветь захотелось?!

– Неее, - Леха развалившись на диване, лениво отмел мою версию, - я следака в ленинградской прокуратуре оказывается неправильно понял. Не будет тут никакого суда...

Я напрягся:

– Почему?!

– Они ведут все по "вновь открывшимся обстоятельствам", поэтому опрашивают тут местные, а документы отправляют наверх, там в Москве новое решение и примут... в Верховном Суде. Сочинский прокурор сказал, что точно оправдают...

Все немного помолчали. Я же еще и мысленно постучал себе по лбу. Не Леха мне процедуру должен был объяснять, а сам должен был сообразить. Ну или нынешний УПК РСФСР почитать...

– Хорошо. Пусть так... Главное, ведь, результат...

Оба "мамонта" синхронно кивнули.

– С чего тогда конец гулянкам?

– Деньги, почти, закончились, - ухмыльнулся Димон, - хорошо, что за жилье сразу отдали...

Я понятливо кивнул и искоса глянул на Леху. Тот чуть заметно отрицательно качнул головой.

"Понятно... Про "заначку" Димон ничего не знает. И она целая".

– Транжиры...
– пренебрежительно фыркнул я, - ну, тогда у вас появилось время порешать мои проблемы!

– Так чего надо-то?
– уже настойчивее повторил свой вопрос Леха.

– Поучи меня играть на гитаре, - я вопросительно уставился на "старшего братца".

– О-па... Да, я и сам не очень-то... Так, три аккорда и "боем"... да, и учитель из меня еще тот...
– замялся Леха, - О! Завадский говорил, что он играет на гитаре тоже! Вот с кем надо!

– Я же не сказал "научи", я сказал "поучи"...
– выделил я интонацией последнее слово, - а если нормально пойдет, тогда к Завадскому и обратимся... а то может нет у меня способностей к музыкальным инструментам...

– Ха!
– заухмылялся Димон, - наш "вундеркинд" перед Коляном облажаться боится?!

Я, неожиданно для себя, с большим трудом справился с накатившим раздражением.

"Однако, ты меня подzаеbаl, дружок, со своими комплексами и подколками".

– Хорошо... давай попробуем, основы я, все-таки, знаю, - поспешно согласился Леха, почуявший неладное.

Я еще пяток секунд посидел молча, пряча глаза и подавляя сильнейшее желание послать Димона "на" и "в", а потом спокойным голосом ответил:

– Да, я не хочу облажаться перед Николаем, поскольку он мне пока только знакомый, и не боюсь облажаться перед Алексеем, поскольку он мне друг. Ты все понял правильно, Дима.

Несмотря на свою толстокожесть, Димон тоже почуял проблемы и попытался замять:

– Ну, дык я сейчас гитару принесу, вы с Лехой и попробуете...

С этими словами он подорвался в Лехину комнату за гитарой, которую "старший братец" захватил с собой на отдых.

– Лешшшааа...

– Понял, понял... поговорю с ним сегодня...

– А вот и балалайка! Ну, давайте лабать!
– вернулся Димон, потряхивая инструментом.

Гитарой я промаялся около двух часов и порезал струнами два пальца, после чего сделал вывод, что во-первых, мне все это не нравится, во-вторых, учитель из Лехи никакой, а в третьих, я бесталантный дебил, у которого, на самом деле, нет способностей к музыкальным инструментам. Слава богу хоть слух с голосом неплохие...

В расстроенных чувствах, поскольку видел гитару в некоторых своих планах, я вернулся к обеду в санаторий. Солнце сегодня палило немилосердно, было очень жарко и, когда мы с мамой пришли из столовой, я, ни секунды не медля, полез под душ. Уже после спасительной прохлады воды, вытираясь вафельным полотенцем с печатью санатория, в зеркале ванной я заметил, что мой шрам на боку, оставшийся от ножа, превратился в тонкую еле заметную линию.

"Охренеть, скоро и этим будет не похвастаться. Минус еще один козырь. Вслед за возможной гитарой...", - расплавленные жарой, мысли лениво возникали в голове и так же вяло оттуда испарялись.

В номере было не так убийственно жарко, как на улице, к тому же спасал вентилятор. Расстроенный, я завалился на кровать и через пару минут крепко спал.

Вечером в гости заехал Клаймич. Жара уже спала и с гор подуло спасительной прохладой. Все отдыхающие повылазили из своих номеров и аллеи санаторского парка, почти пустые в обычные вечера, в этот были битком заполнены прогуливающимися людьми.

Прохаживаясь вдоль занятых скамеек, с установленными между ними бюстами героев-милиционеров и лавируя между другими такими же гуляющими, мы обсуждали новости и планы.

– Я не стал разговаривать с Верой напрямую, - делился Клаймич, - все-таки вы правильно, Витя, отметили, что характер у нее не самый простой. Поэтому сначала поговорил с Татьяной, ее мамой. У них с дочерью очень теплые и доверительные отношения, как я мог заметить, и мне показалось, что так будет правильно.

Я согласно кивнул и продолжил слушать.