– Аминь...
– ровно отозвалась блондинка, - не мастер...

– Все, я - неудачник! Пойду повешусь... на турнике..

К турникам "СнежКо" не пошла. Пока я подтягивался на перекладине и крутил "солнышко", она, позевывая, "тянулась" на болельщицких скамейках.

"А хорошая такая растяжечка... Размах ног два с лишним метра!.. Мдя!"

На стадион подтянулся "гиревик" Олег. Гири свои он хранил в какой-то подсобке у стадионного сторожа. С отрешенным и "ничегонезамечающим" лицом, он лишь слегка махнул мне рукой и, раздевшись по пояс, начал "играть" со своими двухпудовиками. Мощные мышцы буграми перекатывались по лоснящемуся от испарины телу. Тяжеленное железо, периодически, парило в воздухе, как пух!

"Зачетное представление!" - мысленно восхитился я, сам банально отжимаясь на кулаках, - "Вот шо бландынка жывотворящая делает!"

Недостатком терпения, в этом детстве, я не страдал... Вслед за турником и отжиманиями, последовало стояние на голове, впереди маячили качание пресса и бой с тенью.

Не я приперся в семь утра на стадион с явной целью "поговорить". Я сюда пришел заниматься спортом. Так что ты первая разговор и начинай!

Когда я стал прыгать и пихаться кулаками по сторонам, терпение "Ее Величества" кончилось.

– Боксом занимаешься?
– снисходительно поинтересовалась красавица, подходя к "Машине смерти" (это я... если чо!).

– Чемпион Ленинграда... ну, в своем возрасте...
– небрежно приукрасил ситуацию я.

– Чего не Союза? Не вышло?!

"Чего ж мне одни "гадюки"-то попадаются? Карму почистить, что-ли в церкви... Ха-ха... Сказать попу: - А наворожи-ка мне, батюшка, чтобы красивая и добрая, а то все красивые и злые! А тот мне: - Иди-ка нахер, сын мой, тут церковь, а не отдел ненаучной фантастики!"

Я представил себе эту картину: толстый благообразный поп с широченной бородой и золотым крестом на пузе, басом нараспев, посылает меня "н-а-х-е-р", кладя следом крестное знамение!

Не сдержался и захрюкал от смеха. Поймал сверлящий взгляд Альдоны и не стал спорить:

– Да, не вышло... Говорю же - неудачник!

Блондинка продолжала молча препарировать меня взглядом.

– Здравствуйте, девушка! Привет, Витя. А я смотрю, с кем наш боксер тут общается?!

Олег подошел к нам во всей красе - мощь и сила, доброжелательная улыбка и приятный баритон:

– Познакомишь меня с такой красавицей?!

– Конечно... Альдона. Олег.

– Откуда у вас такое необычное и красивое имя?!

– Нет, - голос прибалтки безэмоционален.

– Что "нет"?
– удивился Олег.

– На все - "нет", на познакомиться, на имя и на дальнейшее общение. Сразу, чтобы сэкономить вам время.

– Почему? Можно узнать?
– мужик, явно, не привык к такой реакции.

Точнее ТАКОЙ мужик не привык к ТАКОЙ реакции!

– Не хочуу. Этогоо Вам должноо быть достааточно.

Голос сухой и жесткий. Лицо вообще без мимики. Смотрит сквозь, пошедшего красного пятнами "гиревика".

– Пойдеем. Провоодишь меня.

Это уже мне.

"Ну, пойдем! Даже интересненько стало..."

Я виновато киваю "оплеванному" Олегу и двигаю за крепкой и круглой "как орех" попкой, обтянутой белым "адидасом".

"Надо на такой же костюм Шпильмана напрячь! Понтовый прикид".

В обоюдном молчании выходим со стадиона.

Терпеливо продолжаю молчать. Альдона останавливается около парковой скамейки, оценивает ее чистоту и жестом предлагает присесть. Молча садимся. Смотрит на меня.

"Хрен тебе. Первый не заговорю!"

Наконец, красавица соизволила разомкнуть уста:

– А врешь зачем?

– Ты о чем?
– я удивлен.

– Вера рассказала о тебе... На Союзе ты не был.

– А...
– я расслабился, - ты же специально наехала, чтобы я оправдывался... так зачем мне на это вестись!

– "Наехала", "вестись"... Слова-то какие...

Я улыбаюсь.

– Что ты там вчера говорил?

– Да, забудь!..

– О чем?

– О том, о чем говорил...

Прищурив свои ярко-голубые глаза, "Снежная Королева", похоже, пыталась справиться с раздражением.

– Чтоо ты подразумеевал поод "богаатая и знамениитая"?

От эмоций, почти незаметный в остальное время, акцент у нее становится явственно заметен.

– Я же говорю, "забудь"!

– ...

Я безмятежно откидываюсь на спинку скамейки. Альдона, похоже, уже догадалась, что я "пру на принцип" и гипнотизировать меня взглядом перестала.

С минуту сидим молча.

– Почему?
– ее вопрос звучит спокойно и без "наезда".