– Если считать адом то место, где безвинным душам причиняют страдания и боль, вполне вероятно, что да, - грустно улыбнувшись, ответил тот.

Голова констебля пошла кругом. Легче было принять за действительность тот факт, что происходящее с ним всего-навсего кошмарный сон, чем поверить хотя бы одному слову собеседника.

– Что же вы хотите от меня?
– перестав бороться с внутренними противоречиями, сиплым голосом поинтересовался Джинкс.

Старик поставил фонарь на стол и с прищуром посмотрел на юношу. Тем временем Заговорщик задумчиво погладил себя по подбородку, словно собирая в кучу невидимые волоски и мягким голосом начал:

– Отрицать тот факт, что ты случайно оказался у нас в гостях - можно сколь угодно долго. Ну, сейчас не об этом... Я и мои друзья, - взгляд фантома пробежался по сторонам и приобрел некий оттенок грусти, словно он не досчитался пары закадычных приятелей. После небольшой паузы сэр Заговорщик продолжил: - Мы решили совершить нечто великое. Конечно не в масштабах нашего мира, но все-таки. Над демонами, которые доглядывают за нами, и за вами, существуют те, кто приближен к создателю всего сущего. Мы называем их - Высшими. Они являются частичками Всеединого и вправе управлять судьбой любого, кто обратит к ним свой взор.

– Как судьи?
– предположил констебль.

Запнувшись, собеседник отчего-то вздрогнул и покосился на старика. Тот в свою очередь коротко кивнул, разрешая продолжать.

– Да, как судьи, - согласился фантом.
– Только их приговор с легкостью может лишить тебя самого ценного в жизни. Никаких оправданий и мольбы о помилование.

Джинкс перевел взгляд на фонарщика.

– Лишившись души, твоя дорога будет предрешена, - растягивая каждое слово, докончил за Заговорщика старик.
– Забвенье - вот самая страшная кара Высших.

Констебль молча согласился. Для него подобная правда его смертной жизни казалась не более чем пустым звуком. Он верил в смерть, и ему было безразлично - растворится его душа в безвестности или сгниет среди бесчисленных страданий Чистилища.

– В чем же заключался ваш план?
– откинув прочь сомнения, внезапно произнес Джинкс, заставив огонек в фонаре загореться ярче обычного.

Старик удивленно посмотрел на светоч и, приблизившись к столу, еще раз внимательно вгляделся в инспектора. Глаза смертного стали слезиться и вскоре он не выдержав, зажмурился.

– Игра наших надзирателей зашла слишком далеко, констебль, - вкрадчивый голос сэра Заговорщика заставил инспектора прийти в себя. Глаза фантома отчего-то стали зелеными, у самых висков возникли багровые вены, паутиной опутав практически все лицо.

Джинкс не успел испугаться. Мир вокруг него сжался до размера крохотной щели в самом центре стола, и затрещав, лопнул, разлившись словно ведро с красками.

... Он видел все как в тот самый день, когда одинокий возница, схватившись за сердце, проводил мертвым взглядом огромного ворона, растворившегося в свете призрачной луны. Только сейчас это был не сон. Картины виделись столь правдоподобно, что невозможно было предположить их иллюзорность.

Лицо Шрама отпугнуло констебля, а его редкие фразы, вырвавшиеся на волю, словно шипение змеи, заставили покрыться испариной. Кукольный мастер действительно был прирожденным убийцей, и его личина, не могла скрыть и половины зла, которое таилось в таком ужасном человеке.

Джинкс увидел все до конца. До той секунды, когда Гарпий разбил в дребезги надежды Заговорщика.

– Зачем он ему?
– вновь оказавшись среди мрачных стен, уставшим голосом спросил констебль.

– Ты и правда смог это разглядеть?
– Заговорщик стоял на ногах напротив Джинкса и испуганно смотрел на смертного.

– Кукольный мастер, убийца, зачем он ему?
– все еще не разделяя реальность и виденье, повторил констебль.

Заговорщик подал инспектору воды и усевшись напротив, на выдохе произнес:

– Значит, второй выбор оказался верным. Мы не ошиблись!

Старик в подтверждение слов коротко крякнул и легко подхватив фонарь - огонек которого сделался совсем крохотным - молча растворился в пустоте.

– Все наше существо определяется только длинной нашей цепи, - оставшись наедине с констеблем, произнес фантом. Вокруг его шеи тут же возник призрачный образ тяжелых оков. Сдув с себя пелену морока, он продолжил: - Для надзирателей мы всего-навсего животные. Развлечение, которое помогает им не умереть со скуки. Массовый голод, болезни, катастрофы - все это их рук дело. С их точки зрения, беды и несчастья называются одним емким словом - пари. Игра, ставка в которой всегда одна - человеческая жизнь.

На миг сэр Заговорщик затих. Терзающие его воспоминания откликнулись острым клинком боли.

– Я желал показать Высшим истинное лице демонов. Их желания и планы. Но, увы, план не удался. Они обыграли меня. Я привел Шрама в угодное для них время и место.

– Стало быть, Прентвилю угрожает опасность?
– пришел к простому умозаключению Джинкс.

Вопрос остался без ответа. Сэр Заговорщик был не в силах открыть констеблю всю правду, которая и так была слишком очевидна.