– Я вообще мало, что понимаю из ваших слов. И мне не очень нравиться общаться с незнакомцами. Даже если в гости к ним меня привела моя собственная поделка.

– О, конечно же, - сразу отреагировал собеседник.
– Разрешите представиться. Я, сэр Заговорщик. А это - мистер Фонарщик, - указал он на старика.
– Ну а нашего проводника, вы уже знаете. Малыш Куттер, очень не разговорчив. Но прекрасно дополняет наш бунтарский тандем.

– Тандем?
– зачем-то переспросил Шрам.

Сэр Заговорщик кивнул:

– Совершенно верно. Мы задумали нечто великое, и нам необходима ваша помощь, мистер убийца.

Мастер нахмурил лоб и неловко дернул головой - в уголках бесцветных глаз возникла тонкая паутина морщин.

– Я давно отошел от дел, по причине...

– Мы знаем эту причину, мистер убийца, - Заговорщик довольно погладил редкую бороденку.
– Вас прокляли, и теперь ваша кара - такие вот деревянные игрушки и внутренний страх вернуться к прежнему ремеслу.

Слова верзилы укололи Шрама в самое сердце, которого как ему думалось, у него не было вовсе. Но он ошибся. Грудь сдавила резкая боль, а перед глазами замелькали черно-белые круги. Воображение калейдоскопом живых картинок возвратило ему воспоминания давно минувших дней. Воспоминания - эти страдания и опустошения, обреченности и страха.

– Или я сплю, или...
– осторожно начал Шрам.

Недослушав, сэр Заговорщик только замахал руками.

– Никаких или... Мы - это ваш единственный шанс на прощение. А вы - наш единственный шанс на победу. Третьего не дано.

Потупив взор, мастер уставился на изрезанную ножом поверхность стола. Глубокие рытвины, пересекаясь и накладываясь друг на дружку, создавали впечатление рабочего места мясника, с легкостью разрубающего своим огромным тесаком податливую плоть.

– Я хочу знать правду, - внезапно произнес Шрам.

На лице Заговорщика возникла одобрительная улыбка:

– Не сомневайтесь, мы не утаим от вас ни одной подробности. Верно, Куттер?

Здоровяк протяжно завыл, задрав вверх голову, словно волк перед началом долгожданной охоты.

– Нам пора, - взглянув на часы, крышка которых как почудилось Шраму, была из осины, Заговорщик убрал их в карман жилета.

4

Крохотный кабинет давил на констебля своими мрачными холодными стенами, нагоняя на служителя закона жуткую меланхолию. Последние сутки его не занимал ни голод, ни сон - только мерзкие мысли, приводящие в тупик бесконечных противоречий.

Взяв в руки перо и макнув его в чернильницу, Джинкс достал чистый лист бумаги и решил вывести не ней замысловатый вензель собственных заблуждений, но вместо этого поставил жирную кляксу. Она получилась острой и размашистой, забрызгав практически четверть листа.

Отложив перо в сторону, он внимательно осмотрел чернильное пятно, словно его вид и размер имел для него огромное значение.

Задумчивый взгляд осмотрел смоляное творение и так, и эдак. Всего лишь пятно - никаких ассоциаций и намеков на правильное решение, а наоборот, предостережение, что верного ответа быть не может.

– Кажется, я все-таки схожу с ума, - устало заключил констебль.

В его голове возникла непреодолимая кирпичная стена, которую невозможно было не перепрыгнуть, не обойти. И за этой вымышленной преградой находились ответы на все вопросы. Там летал мистический ворон, готовый открыть любые секреты. Только Джинкс, к сожалению, находился по другую сторону преграды и здесь его, будто заключенного, сдерживали крепкие пуды дядиной власти и могущества.

– Да пошел ты, мерзкий инквизитор!
– затравленный собственными мыслями, будто злобными псами, констебль смахнул лист со стола.

Внезапно, вскочив с места, мистер Форсберг подхватил с вешалки шляпу, трость и уже собирался выйти, когда его взгляд мельком коснулся злосчастного листа бумаги.

Сначала он не поверил своим глазам. Но когда лист оказался у него в руках - окружающий мир вновь перевернулся с ног на голову. Обычная на вид клякса, пропитавшая лист бумаги насквозь, с другой стороны выглядела точь-в-точь, как знакомая до боли злосчастная птица.

Рука служителя закона дрогнула. Подобное совпадение он видел впервые в жизни. Решение пришло как само собой разумеющееся, будто очевидное предсказание в чашке с кофейной гущей.

Уже через секунду Джинкс стоял в кабинете своего наставника мистера Ла Руфа. Для прагматичного и рассудительно старшего инспектора, к счастью, нисколько не напугало столь стремительное поведение его подчиненного.

– Я бы на вашем месте для начала отдышался, друг мой, - не дав возможности констеблю начать разговор, остановил его на полуслове Ла Руф.