– Доброе утро.

– Доброе.

– Как спалось? – да, я любопытна, особенно, когда в хорошем настроении.

Айс приподнял бровь, видимо не ожидая такой заботы и особенно улыбки утром. Обычно я хмурая и колючая, когда рано просыпаюсь, особенно когда будят. Но в последнее время, открывая глаза и замечая расслабленную, спящую мордашку этого индивида на своем животе, всякое желание злиться, скандалить, ныть уходит в небытие, оставляя только спокойствие и нежность.

– Отлично.

Он сплюнул остатки пасты в раковину и, утеревшись мягким цветастым полотенцем, застыл. Просто стоял и наблюдал, как я умываюсь, собрав волосы в хвост, как дурачусь в зеркале, как осматриваю себя на предмете грязи и новых прыщей. Парочка, кстати, вылезла. Это все из-за отсутствия специальных средств. Выдавив один и сполоснув его холодной водой, решила, что принятие водных процедур на сегодня можно закончить. Пора кушать.

– Объедение, пальчики оближешь! – мы сидели на уютной, залитой солнечным светом веранде. Окна, занавешенные довольно дешевыми плетеными шторами, создавали уют. Столик, скамейки, кресло-качалка в углу и большой шкаф, полный книг. Кто-то явно очень любит проводить здесь время. Вот только не хватает массажиста, модных журналов и хорошего милого собеседника.

– Да, что вы. Это же просто блинчики! Вы совсем молодежь городская отвыкли от привычного бабушкиного угощения. Наверное, вам даже крабы с этими…как их…кальмарами приелись.

Мы все дружно улыбнулись. Вот только Сенька, внук бабы Нюры слегка вспылил.

– Ба, мы в нашей общаге даже суп редко видим, все на пельменях. А ты тут о кальмарах говоришь. – Он махнул рукой и ушел, вспомнил про что-то.

– Вот молодежь пошла. Без телефона никуда. Скоро живое общение вообще из моды выйдет. Будем сидеть за одним столом и по эсемескам общаться.

Бабулька сидела, сложа руки на стол и грустно опустив на них голову. Ладошка подпирает морщинистое лицо, выцветшие за годы жизни глаза печальны, непонимающе взирают куда-то в сторону. Странно, никогда не замечала, как одиноко бывает пенсионерам, долго ждущим своих внуков в гости и получающим лишь жалкое подобие человека, ребенка, зависшего в социальной сети или телефономана, совсем не расстающегося с продвинутой техникой.

– Ладно, нам, наверное, стоит выдвигаться. Пора в путь. Ехать-то еще далеко. Вы не знаете, где тут можно автомобиль приобрести?

– Что? Автомобиль? Ну, ты, милок, даешь! Какой тут автомобиль! Лошадку бы прикупить, и то много времени и денег понадобится. Вы лучше поголосуйте, может, и отвезет кто.

Одевшись и собрав волосы в высокий хвост, слегка покрутилась возле зеркала, рассматривая свои шортики и футболку, которую напялила, выпросив у Айса. Да, отдавал он ее с боем, забрав при этом толстовку и взяв другую майку у Сеньки.

– Ладно, мы пошли тогда к трассе. Всего вам хорошего, спасибо.

– Это вам спасибо, ребят. Внучки мои, приезжайте. Всегда будем рады, как родным! Слышите? Приезжайте! Не огорчайте старенькую бабу Нюру.

Мы синхронно улыбнулись и, обернувшись, помахали дому рукой.

– Отдохнуть бы здесь недельку, в речке покупаться, ты видела какая там речка?

Мы шли по извилистой дороге, баба Нюра сказала, что по ней довольно легко минут за сорок добраться до главного шоссе.

– Да, здесь хорошо.

– Ты бы приехал сюда?

Айс обгорел на солнце, поэтому поверх майки надел толстовку. Солнце печет…

– Да, наверно. Но для отдыха на природе нужна хорошая компания.

– А я хорошая компания?

– Ты? – он оглядел меня с ног до головы, будто видел впервые.

– Вряд ли. – Даже поморщился, говоря это.

– Что? И почему это я плохая компания для отдыха на природе? – я даже шлепнула его по руке, злость охватила неимоверная. Но он не растерялся, схватил за эту самую руку и потянул на себя, прижал, испугавшуюся такого порыва меня и прошептал на ухо, почти касаясь губами мочки.

– Потому что, если мы проведем неделю здесь, мне придется жениться на тебе.

Отпустил также резко. Тряхнул головой и продолжил движение, как ни в чем не бывало.

А вот я опешила.

– Что значит жениться? Чем ты собрался здесь заниматься, извращенец? Я вообще-то тебе про отдых говорила, а не про удовлетворение твоих потребностей! Тут же красота, любоваться и любоваться, а ты о сексе. Больной!

– Хмурость тебе не к лицу. – Эта его сексуальная ухмылочка, вкупе с хриплым до мурашек голосом, выводили. Делая так, говоря так, он будто притворялся, старался казаться тем, кем не является.

– Сними ее.

– О, ты уже хочешь, чтобы я разделся? А сама ругалась, вот маленькая шалунья! – указательный палец, которым он будто укорял меня, бесил еще больше.

Айс будто повторял, когда-то увиденное движение, заученное и кажущееся ему правильным. Но тот парень, что был в деревне, в бане, тот, каким он становится, когда укладывается на мой незащищенный живот – это не Айс, это настоящий Лешка. Их будто двое в этом теле. Как раздвоение личности. Может, он и вправду болен? Или…это защита, панцирь, маска, которую он надевает, чтобы спастись от ненужного внимания.