– Окей.

Тишина. Отец уже отключился. Кто бы сомневался.

– Ну, что мы едем домой?

Милый хомячок потянулся, выгнув спинку. Ох, и заманчиво же... Кот во мне потер предвкушающе руки.

– К тебе или ко мне?

Галантность - одна из моих самых лучших черт. Я могу открыть дверь даме, могу пропустить беременную вперед себя или отдать брелок маленькому заинтересовавшемуся игрушкой ребенку, но иногда галантный парень во мне умирает, и на смену ему приходит Флам. Филипп и Флам – две личности одного человека, два лица. Вот только, кто из них настоящий? Даже сам Романов этого не знает.

И снова клуб, снова софиты ослепляют глаза, снова улыбки, оглушительная музыка и грызущее внутри одиночество. Как там братец? Сможем ли мы разобраться со всем этим мусором в нашей жизни? Кто так желает уничтожить нашу семью, кто желает нас растоптать по одному?

– Хэй, красавчик, тебе одиноко? – Сначала рядом опустилась грудь размера так третьего. Затем – красивые стройные ноги в черных чулочках, кокетливо выглядывающих из под крайне короткого платья. Настя бы такое не надела. Тьфу ты, причем тут она?

– Нет, детка, я слегка занят.

– Да? И чем? – она удивленно оглядела меня, остановила свой взгляд на правой руке на главном для женщин пальчике, хищно улыбнулась, не заметив там колечка, и придвинулась ближе, обхватив меня за локоть. – Что, даже не можешь оторваться?

– Я с удовольствием рассмотрел и предлагаемые прелести, грозно лежащие на стойке и надутые губки этой леди, улыбнулся, потрепал ее за щеку и отвернулся.

– Детка, я слишком занят, гуляй.

Девочка, видимо, обиделась.

– Ты, что гей?

– Не шути, у тебя плохо это получается. Лучше прошвырнись до улицы и охлади свой пыл.

– Да пошел ты! – она резко развернулась и помчалась к выходу. Странно, как она двигается так быстро на таких высоких каблуках?

– А ты умеешь заводить друзей, - послышался ехидный голос за спиной. Я развернулся. Брависсимо, вот и она. Девушка, поселившаяся в моих мыслях. Ну, что принимайте, товар упакован.

– Я просто предложил ей жесткий …. Массаж. А она отказалась. И даже не представляю, почему так расстроилась.

Она засмеялась. И звук ее смеха разнесся по всему мне грозной оравой голодных мурашек. Точно, я же голоден!

– Ну, что наверх? Я заказал нам столик. – Галантно протянутая мной рука ее понравилась. А мне понравились ее мягкие ухоженные ручки. Такие только целовать…

***

Извивающиеся тела, шум музыки и какое-то внутреннее напряжение, готовая разразиться лавой, будто спящий вулкан внутри.

– Тебе здесь нравится? – передо мной сидит кот. Под его взглядом хотелось робеть и стесняться, но возраст и положение уже не те. Слишком многое он может о себе возомнить.

– Здесь круто. Хочу танцевать. – Я поднялась с мягкого кожаного диванчика. – Ты идешь?

– О, нет. Спасибо. Я посмотрю на тебя отсюда. Ну, или еще на кого-нибудь…

– Отлично.

Я спустилась по винтовой лестнице и оказалась, будто в другом мире. Не было здесь притворства или масок, лишь драйв и эмоции, огромный заряд положительной энергии! И я начала танцевать, несмело, но упрямо продвигаясь вперед.

Плавные движение, женские изгибы, формы. И прыжки! Мы все сливаемся в одно тело, повторяя движения друг друга. Сначала - хаотично, затем – увереннее, распаляясь. И вот мы уже единый организм, связанный музыкой..Бит убыстряется, и вот мы снова прыгаем, сливаясь в яростной агонии с музыкой, взрываясь изнутри под радостным порывом безмерной радости и счастья. Оно распаляет, заставляет гореть изнутри. И вот музыка замедляется, движения становятся плавнее, медленнее.… А затем мы все останавливаемся, микс заканчивается.

Я возвращаюсь обратно к столику, надеясь охладиться и пообщаться с этим странным парнем. Нравится ли он мне? Да, возможно. Вот только корка, которая его облепила со всех сторон, слишком большая, слишком твердая, что нельзя разглядеть его настоящих чувств, его настоящее лицо. Или я просто, как всегда, вижу то, что хочу видеть.… За столиком его не было. Может, отлучился?

Сажусь, закинув ногу на ногу, и смотрю на танцпол. Движение в середине какое-то уж больно странное. Толпа расступается, кто-то свистит, кто-то улюлюкает, но всего этого не слышно, я могу только предполагать, что они кричат, а затем и слышать воочию, ведь, спустившись с огромной скоростью из кафе, врезаюсь в толпу, расталкиваю упрямых людей.

Очаровательная картина. Флам дубасит какого-то парня. Жестко так дубасит, с задором, с искрой! Я бы поболела, может, быть.… Но этот человек пришел со мной, ему еще домой мою тушку везти, нельзя, чтобы что-то помешало.

– Эй, Флам! – он даже не отреагировал. – Флам, гадина! Прекрати!

Я подошла ближе, желая разнять, но лишь получила с локтя от кого-то из них. После чего, осторожно прижав руку к лицу, обнаружила кровь. Черт, губа.… Ненавижу! Немедля выскочила из толпы, торопясь к женской уборной.