– И ты, чудище, гляжу, не спишь. – И этот гад скрылся за дверью.

Вот что значит невоспитанность! Расчесав длинные густые светлые волосы, зацепила их в высокий хвост, намазала лицо увлажняющим кремом, надела коротенькие шортики и майку-алкоголичку.

За стойкой уже хозяйничала Ирина Петровна, весело напевая гоняемую по радио песню:

«Бумдигибайбай. Засыпай, любовь моя, засыпай». За окном светит солнышко, зеленая трава газона у дома радует своей свежестью и новой стрижкой, клумбы весело цветут и заставляют улыбаться не только меня, но и всех гостей этого дома. С другой стороны еще имеются кусты роз, яблочные и персиковые деревья. Наш садовник, Аркадий Степанович, очень любит родительский сад и самих родителей, потому и желает им угодить, прекрасно выполняя свою работу.

– Что на завтрак? – улыбка расползлась, как всегда, непроизвольно.

– Ой, вы уже проснулись. Ох, мило же вы спите…в обнимочку.

– …прохладно просто…немного.

– Ну, ну. Надо будет сказать Аркаше, чтобы посмотрел. А то простынете еще.

– Не стоит, все хорошо.

– Да, да, - женщина широко улыбнулась и задорно подмигнула, - так, где твоя личная грелка?

И тут появился он. Нет, свет не играл с его волосами и глаза он сексуально не щурил. И вообще.… Насмотрелись романтических комедий, теперь ждут от меня восхвалений его внешности. А я ведь тоже ничего. Тоже хочу, чтобы меня так описывали и восхищенно разглядывали. Но сейчас не об этом…

В общем, зашел он в комнату, потянулся, при этом прищурив оба глаза, как маленький слепой котенок, и уселся рядом со мной. Звезда в шоке просто. Ну, то есть я в шоке. А как же приличия, пожелание доброго утра или хотя бы привычное «Привет»?

Ирина Петровна, увидев его, прям расцвела. Завядший бутончик блин. Ну, вот что возле него носиться. Сидит, молчит, так пусть и сидит, зачем его еще и услаждать? Я, вообще-то, первая пришла. Но подумать над несправедливостью жизни и о притеснении женщин я не успела. Зазвонил телефон. На экране опять показалась неприятная фоточка слишком пошлого содержания, увидев которую, наш ледяной принц снова сощурился и улыбнулся во все тридцать два зуба. Кот блин, довольный.

– Что сметаны обожрался? – ну, не могу я смотреть на довольных людей с утра, завидую. Ирина Петровна громко цыкнула и погрозила мне указательным пальцем. Айс снова улыбнулся, на этот раз ей.

Вот блин, идиллия! Взяв трубку, оставила эти улыбающиеся хари в одиночестве и поспешила на балкон. Интересно, что у подруги случилось, что она звонит мне в такую рань? ЧП?

***

Осторожно, почти бесшумно, она покинула его палату. Да, он все еще спал, не догадываясь, что ночная гостья поспешила скрыться. Родители уже позвонили, поэтому стоило поспешить.

– Девушка, вы откуда? – дежурный врач появился из-за высокой стойки внезапно, но это ее не напугало, больше всего страшила такая долгожданная встреча с родителями. О, чудо, они приехали! Приехали как раз тогда, когда больше всего нужны. Тогда, когда тоска съедает все хорошие чувства, и ты начинаешь виновников этого чувства просто ненавидеть.

– Настя? – отец зашел в больницу, как какой-нибудь актер на красную дорожку. – Анастасия, иди в машину.

Ни привета, ни даже улыбки она, как ни старалась разглядеть, не увидела. Это огорчало. Ведь вспоминая родителей, ожидая встречи с ними, она мечтала об объятиях, об улыбках и даже о маленьком количестве материнских слез, подтверждающих ее любовь и жуткую скуку по единственному ребенку. Но этого не было. Как и раньше, отец и мать представляли собой идеал семьи и вообще людей, причесанные, подтянутые, строгие, равнодушные.

Дорога до дома угнетала. Точнее не сама дорога, а молчание родителей, сидящих на передних сидениях огромного внедорожника. Черный зверь двигался неспешно, будто наслаждаясь своим величием и красотой, или это отец просто не до конца выжимал педаль газа? Глаза снова закрывались, напоминая, что большую часть ночи, она беспокоилась за состояния этого самовлюбленного молодого человека, боясь пошевелиться и нечаянно причинить ему боль.

– Ну, что, определилась с ВУЗом? – вопрос отца несколько разрядил молчаливую таинственную обстановку и поставил в неловкое положение меня. Да, я, в отличие от сразу решившей свою судьбу подруги, еще находилась в раздумьях, стоит ли связывать жизнь с творчеством или сделать упор на профессию, больше интересующую рынок.

– Нет, папа.

Молчание снова прилипло к нашим губам, плотно сжимая их и не давая даже лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить это странное состояние воздуха, наших душ.

– Я же говорила, милый. Ее абсолютно ничего не интересует! Они собирается жить на наших шеях! Давно пора было засунуть ее в какое-нибудь приличное заведение и наслаждаться спокойствием!

Спокойствие, которое иногда само по себе охватывало меня, передалось мне от отца. А вот истеричность характера, излишняя иногда драматичность и абсолютная непрактичность и неподготовленность к обычному миру – от матери. Она очень быстро выходила из себя, скатываясь, в конце концов, до плача, а потом снова замирала, будто выключенная механическая кукла или севшая батарея телефона.