Щелкнул селектор, и раздался голос Софии:

– Простите, хозяин, но те двое… ну, что пришли с вашим гостем. Они тоже хотят войти.

У меня, что называется, челюсть отпала.

Данте пожал плечами:

– Почему ты не сказал, что пришел не один? Пригласи их, София.

Минуты через две в дверях возникли Ноа и Рори. Если бы я мог, я бы их обнял.

Они замерли у входа, уставившись в потолок, дыша через раз. Даже мне это было заметно. Потом перевели взгляд на Данте, и, по-моему, он понравился им еще меньше дневных спецэффектов. Рори цеплялась за Ноа, словно была не в состоянии держаться на ногах. Возможно, они видели что-то, недоступное для меня… не знаю. И знать не хочу.

– Это надо ж такое… - протянул Данте.
– Какие у тебя интересные друзья. Идите сюда, я на вас посмотрю.

Не успел он это сказать, как Рори пошла вперед, бросив руку Ноа, чуть ли не побежала. Ступила на один из кубиков пирамиды, потом будто упала и дальше доползла на коленях. Данте погладил ее по волосам, потом собственническим жестом зачерпнул их в горсть, а она с замиранием застыла у его ног. Ноа двигался медленнее, словно преодолевая сопротивление (свое?), но все же подошел и остановился рядом.

Взглянув на него ближе, Данте вдруг выпустил Рори и будто забыл о ней. Он повернулся к Ноа, взял его лицо в ладони и замер, словно высматривая там что-то необычное.

– Как интересно… - сказал он наконец.

Я почувствовал себя очень неуютно, будучи единственным дневальщиком здесь, и это вряд ли было преимуществом.

– Что Перл рассказывала обо мне?

– Что вы особенный, - сказал Ноа тихо. Казалось, что он держится на ногах из последних сил.

– Я? Да нет, особенный у нас ты… Знаешь, последний раз я видел крысиного волка очень много лет назад.

Последнюю фразу он произнес совсем тихо, и я не был уверен, что расслышал правильно. Однако Ноа расслышал. И это его, мягко говоря, не обрадовало.

– Алекс, - неожиданно Данте обратился ко мне, не отрываясь от Ноа, - хочешь, я скажу, о чем ты думаешь? О том, что ты в меньшинстве и в одиночестве. Твои союзники вернутся к тебе, но только если я позволю, и это беспокоит тебя.

– Вы уже достаточно меня унизили, - ответил я.
– В этом нет необходимости, я и так уже два дня ощущаю себя полным ничтожеством.

Внезапно он отпустил Ноа - резко - и посмотрел в мою сторону:

– Не надо так говорить. Это совсем не было моей целью, поверь. Просто я хочу, чтобы ты понял - на нас ни в коем случае нельзя полностью полагаться. Идите же. Возвращаю твоих телохранителей, но не забывай об этом.

Освободившаяся Рори сползла вниз, с трудом поднялась на ноги и успокоилась, только оказавшись позади меня, поближе к дверям. Ноа хотел стать рядом, но она шарахнулась от него как от чумы. Глаза ее были полны ужаса. Тогда он отошел к стене, от былого бесстрастия не осталось и следа. Он был похож на смерть, лицо белее мела - слишком даже для вампира. Сейчас я понял то, что слышал от них не раз. Они не могли защитить ни меня, ни даже себя. Но теперь уже поздно.

– Так на чем мы остановились, Алекс?
– спросил Данте, снова переключаясь на меня. Напряжение спало, в его глаза вернулась плавная печаль, он опять казался вполне дружелюбным. Я так и не понял, что так испугало Ноа и Рори.

– На том, что я убью того, кто виноват в смерти моей сестры.

– Никто и не сомневался. Пенни может гордиться таким братом, любой бы мог гордиться. И к нашему общему удовольствию, никого убивать не придется, потому что она вполне здорова. Перл могла бы и сказать, но она такая стерва…

У меня опять закружилась голова, и я опустился на пол рядом с кубиком, держась за него руками. Я не знал, плакать или смеяться, просто за это время мысль о смерти Пенни пустила во мне такие глубокие корни, что выкорчевать ее оказалось еще больнее, чем посадить.

Данте наблюдал за мной с пассивным интересом.

Едва справившись с трясущимися руками, я достал письмо. Он проворно спустился со своего трона и взял его.

– О боже, - сказал он, просмотрев текст, - да такие письма пишут все, кто переходит на более ответственный уровень работы в “Inferno”. Это придумка Перл. Я, честно говоря, не совсем понимаю, зачем, но это ее дело. И только поэтому ты похоронил сестру?

– Я… могу… ее… увидеть?

Мне было необыкновенно трудно выговорить это, словно перелезть через бархан, за которым оазис, такой похожий на мираж. И так много уже было этих миражей, что следующий может оказаться смертельным. Я умру не от жажды, а от отчаяния.

– Конечно. Сейчас она уехала, но будет дня через три. Тогда и увидитесь. Она на съемках в Австралии, проверяет, все ли там гладко. Пенни просто находка, у нее столько идей, что жизни не хватит воплотить их.

Последнее замечание вызвало у него усмешку, но я уже не обращал внимания ни на что.