На столе Софии сидела Перл, скрестив длинные ноги.

– Ну, как миссия?

– Выполнима, - ответил я.

Она усмехнулась.

– Советую не обманываться его подчеркнутой демократичностью. Видишь ли, снобизм - признак молодости и глупости. Существа, разменявшие тысячу лет, да и не одну, могут позволить фамильярничать с собой. Но это совсем не значит, что он действительно смотрит на тебя как на равного. Мой тебе совет: забирай свою рыженькую сестренку, и мотайте подальше отсюда как можно скорее. Так будет лучше для всех нас.

Это прозвучало как угроза, но у меня было слишком хорошее настроение, чтобы обращать внимание. Я и без нее понимал, что Данте не так прост, каким хочет казаться, но главное: скоро я увижу Пенни, и мы вернемся домой.

Назад мы поехали на такси. В отличие от меня Ноа и Рори выглядели так, будто поработали пару сотен лет на каменном карьере.

– Я хочу поблагодарить вас, - сказал я, когда мы вышли перед зданием больницы.

– Ты же платишь, - сказал Ноа.
– Это справедливо.

Рори ничего не ответила и быстро взбежала по ступенькам.

– Мне остаться или съехать?
– спросил он вдогонку, и она сжалась от звука его голоса.

– Это было бы неплохо. На сегодня с меня достаточно чудовищ!

– Ро, ты что?
– спросил я растерянно.

Она обернулась, то ли в страхе, то ли в ярости. Не мог представить, что ее лицо может быть таким - тонким и злобным, с заострившимися чертами и горящими глазами хэллоуинской ведьмы.

– Пусть он расскажет тебе, кто такой крысиный волк!

Ноа шумно втянул воздух.

– Тогда ты расскажи ему про Стадион, - произнес он медленно.

Она запнулась, потом махнула рукой и захлопнула за собой дверь.

Я чувствовал себя ребенком, наблюдающим за ссорой родителей: ничего не понимая, кроме того, что все плохо. Когда такое происходило в моей семье, я попросту начинал реветь, и они мирились, утешая меня. Сейчас это вряд ли можно было разрешить таким образом.

– Что происходит?
– спросил я наконец.

Ноа ничего не ответил и пошел вперед по тротуару, пока не исчез из виду. Прекрасно. Замечательно. А я иду спать.

Днем меня разбудил знакомый звук. Прислушавшись, я понял, что Ноа снова снимает Рори с гардероба. До меня доносились их голоса, слов было не разобрать, но через несколько минут, когда я выглянул - в коридоре было уже пусто. Какими бы ни были проблемы, они их решили.

Два дня я провел, праздно шатаясь по городу. Мне не хотелось злоупотреблять гостеприимством и терпением Перл, поэтому в казино я не заходил. На исходе второго дня я забрел в порт. Море было холодное и мрачное, вполне соответствовавшее моему настроению.

Я и не заметил, как рядом со мной остановилась Рори и оперлась руками о перила.

– Не вижу повода для грусти, - сказала она, не глядя в мою сторону.

– Согласен, - признался я, - но тем не менее. Наверное, я слишком долго привыкал к мысли о ее смерти, и теперь эта мысль никак не хочет уходить. Я не чувствую никаких перемен в себе. Будто все осталось на своих местах. Будто мне и до этого было известно, что с Пенни все в порядке, и она просто хочет здесь работать.

Она посмотрела на меня искоса. Ветер ожесточенно терзал ее волосы, так что они окружали голову солнечной короной. В принципе, можно понять, почему Данте неравнодушен к рыжим.

– Видишь, ты сам все прекрасно объяснил… А теперь позволь объяснить мне.

– Если не хочешь, можешь ничего не говорить.

– Я хочу, - Рори повернулась ко мне, глядя прямо в глаза, и хотя я должен был давно привыкнуть к этому, все же почувствовал дрожь в коленях. Наверное, привыкнуть просто физиологически невозможно.
– Ты спрашивал еще при первой нашей встрече, где я была во время Стадиона. Я была там. Сидела в вертолете рядом со Скеллисом. Видела все. Ну вот, сказала.

Я зря понадеялся, что она отведет глаза.

– Только видела?

Она сжала губы и качнула головой, так что огненная корона заколыхалась.

– Я не знала, что готовил Скеллис. А если бы и знала, то ничего не могла бы изменить. Тогда я была не та, и мне, сам понимаешь, было законно наплевать на жизнь любого отдельно взятого человека. Но такое… Это был натуральный геноцид. Знаешь, Алекс, я просто не понимаю неоправданной жестокости. Можно утолять голод или защищать свою жизнь - это мне хотя бы понятно. Это мой метод - был раньше. Но убивать просто так, по прихоти… Он палил направо и налево, умывался кровью и радовался этому, как ребенок. Я должна была стоять у одной из дверей, чтобы пресекать попытки к бегству, но вместо этого просто торчала там в шоке, как вкопанная, и те, кто рискнул пройти мимо меня, остался в живых. Большего я сделать не могла. Ты можешь назвать меня лицемеркой и любыми другими словами, и в этом будет доля правды. Но правда также том, что я бросила Скеллиса и не поехала завоевывать Чикаго. У меня была настоящая депрессия, и для кровопийцы я чувствовала себя откровенно паршиво. Наверное, крови тоже бывает слишком много. Короче говоря, уже здесь, в Филадельфии, я узнала, что Перл разобралась с ним и с его бандой, и порадовалась, что меня с ними не было. Я-то знала, что Скеллис из породы тех, кто отнимает леденцы у детей. Он зарвался и получил свое. Но все равно лучше мне не стало.