– Все. Вот теперь - точно пиздец, - вздохнул индеец и снял с себя скальп.

– Если кто-нибудь пояснит развернуто, что происходит, ему будет счастье, - Анжелика повысила голос, перекрикивая летящую черепашку, и приподняла юбку, обещающе демонстрируя изгиб бедра.

– Черепашка Леонардо - тотем племени ирокезов, - поспешно сказал индеец.
– Самого жестокого и бескомпромиссного, как похмелье, индейского племени за всю историю Нового Света.

– Это, - заметила Анжелика, разглядывая клубок пыли в глубине ущелья, - была черепашка Рафаэль.

– Один хрен, - махнул скальпом индеец.
– Это в эпоху Возрождения будет принципиально. А сейчас Эпоха Великих Завоеваний, сколько у тебя в школе по истории было?

– Пока мои ровесники посещали социальную казарму, убивающую в детях личность, - гордо подняла подбородок индейцу Анжелика, - я ходила в бассейн, потому что на «Титанике» не выжил ни один энциклопедист… Кстати, вот озеро Гурон, что входит в группу Великих Озер, распложено на высоте 177 метров, имеет площадь 59,6 тысяч квадратных километров, его глубина доходит до 228 метров, криптодепрессия, озеро имеет развитую береговую линию и многочисленные острова, соединено с озерами Верхним, Мичиґан, Эри и представляет собой часть Водного Пути Святого Лаврентия.

А теперь отвернитесь, мне нужно омыться после смертельной битвы с черепашкой Леонардо.

Жоффрей, наконец, дотянулся до стингера, и все поспешно отвернулись. А богиня сбросила бикини, уселась на камень, как русалка, и запела американский гимн, отбивая такт нежными розовыми сосками об песчаник.

И только пронзительный взгляд, исходящий не от группы товарищей, а из вооон тех кустов, буравил Анжелику насквозь, заставляя читателей сильно нервничать вплоть до Прозака с коньяком.

На подходах к Катарунку разведчики доложили в штаб, что навстречу идет группа французов.

– Душа моя, - церемонно поцеловал Жоффрей нежный розовый сосок жены, - ты не могла бы затаиться и расстрелять половину этой группы?

– Я и всех могла бы, - улыбнулась уголком потаенного грота Анжелика, взвешивая на руке десяток зенитных орудий марки "Флак-88".

– Не нужно, - поспешно сказал граф, - мы же так - просто поздороваться…

Оставшиеся в живых французы сильно полюбили Анжелику и решили пойти в Катарунк тоже. Особенно Анжелику полюбил лейтенант Пон Бриан, но это я вперед забежала.

На месте прибытия нашу героиню ждал сюрприз - новый барашек и костюм пастушки.

– О, клево!
– обрадовалась Анжелика, рассеянно чмокнула мужа в безобразный шрам и пошла выгуливать питомца.

На опушке сумрачного леса барашек вдруг жалобно заблеял, а Анжелика вновь почувствовала взгляд, который пронзал все ее естество и уходил в землю из левой пятки.

– Кто здесь?
– спросила Анжелика, зажигая свечу.

Но лес молчал, если не считать козодоя, который молчать не умеет, отсюда и название.

– Слушай, - продолжала Анжелика, - коль ты старый человек, дядей будешь нам навек, коли парень ты румяный, братец будешь нам названый, коль старушка, будь нам мать, так и станем величать, а коли красна девица, то дула бы ты отсюда подобру-поздорову.

Тем временем ирокез стоял в кустах с чучелком скунса на голове. Его грудь была обильна смазана медвежьим салом, а сжатая в кулак на уровне пояса крепкая рука ритмично любовалась божественной красотой нашей героини.

Это был Уттаке - один из вождей пяти великих ирокезских племен. Уттаке пришел убить Анжелику, совершенно проигнорировав тот факт, что является эпизодическим персонажем, в отличие от.

Поэтому, лежа на сырой земле, с прижатой к горлу Анжеликиной пилочкой для ногтей, он напряженно думал - стыдно или не стыдно умирать от руки белой женщины? Потом решил, что, пожалуй, не стыдно, раз уж она не убоялсь черепашки Леонардо. А потом Анжелика его пожалела и предложила трубку мира.

Жоффрей сначала умер от беспокойства, а потом обрадовался, потому что ему, добывающему из земли золотоносную руду, союз с ирокезами оказался как нельзя кстати, и пригласил всех пятерых великих вождей на обед всего по десять долларов с носа.

Вожди приехали, все подписали, выпили мед, пиво и затянули веселую песню о сурке, который всегда с ними.

И все было бы хорошо, если бы Жоффрея не предали недобитые французы, сговорившиеся с индейцами из племени промискуитетов.

Результатом предательства стал Жоффрей, крепко прижимающий к израненной груди пять скальпов великих вождей, несмотря на кому третьей степени.

Ирокезы обиделись и объявили джихад. Жоффрей вышел из комы и извинился. Не помогло.

– Ладно, - сказал граф, разглядывая группу размахивающих томагавками индейцев в количестве ста пятидесяти тысяч человек, - сейчас вы поверите, что это - не я.