А уже через полтора часа они были дома.

Анжеликины ноги сковало будто цементом, и она пала в объятия графа, как опальный мафиозный босс в Гудзон. А Жоффрей накрыл ее, как колония бактерий Staphylococcus aureus - солонину в трюме «Голдсборо».

– Как дети, ей-богу, - пожали плечами заглянувшие в окно к родителям Кантор, Флоримон и Онорина и уехали учиться в Гарвард.

А божественная Анжелика все круче прогибала поясницу, покачивала нежными розовыми сосками и думала, что все невзгоды, наконец, позади. Ее вечно суровая реальность внезапно стала простой, надежной, безопасной, и только вскрики ночных птиц да прощающихся со скальпами бледнолицых собак изредка нарушали спокойную торжественную тишину Нового Света.

Вы думаете, на этом эпопея праанжелику закончилась? Как бы не так. На данный момент я всего лишь очутилась в сумрачном лесу. И вам придется пройти весь непростой, полный опасностей и диких страстей дальнейший путь вместе со мной, мои маленькие девиантные апологеты настояшей любви.

 Продолжение следует.

Жизнь в Голдсборо текла своим занимательным чередом. Обитатели форта торговали мехами, курили табак, вечерами собирались у костра с гитарой и пели псалмы в ля-миноре.

Прекрасная Анжелика завела хозяйство - барашка и пудреницу. Жестокие индейцы из окрестных племен периодически тырили зазевавшихся жителей цитадели, люто пытали, а на выходные отпускали домой - загорать и купаться.

И все было бы благодать, если бы не Жоффрей и его гениальные идеи.

– Любимая, - сказал он Анжелике однажды после утреннего сабспейса, - а давай куда-то съездим?

– В Вегас, - радостно подхватила реинкарнация Венеры.

– Ненене, - поморщился бессмертный граф, - в Катарунк.

– Эм, - задумчиво наморщила нежные розовые соски Анжелика, - это где-то под Полтавой?

– Почти, - кивнул Жоффрей, - это где-то над Канадой. Там, в горах, среди тысячи долин и озер я построил для тебя неприступный замок из лыка и еловых шишек.

– Может, - просительно потерлась потаенным гротом о портупею мужа наша восхитительная героиня, - все-таки в Вегас?

– Тут я главный, - напомнил граф, - а ну-ка убоись.

Анжелика затейливо убоялась, а Жоффрей задумчиво пожевал губами нежный розовый сосок и подобрел.

– Мы, - говорит, - возьмем с собой однорукого бандита Али Бабу из Персии. Ты сможешь подергать его по дороге.

– Но как же мой барашек?
– заплакала Анжелика.
– Как я оставлю его одного в Голдсборо, такого беззащитного с огромными доверчивыми глазками среди чужих равнодушных лиц?

– Ты, - напомнил Жоффрей, - собиралась его по весне прирезать.

– Так то, - возмутилась Анжелика, - Курбан Байрам, а тут - хуйня какая-то.

– Ты выучила русский!
– восхитился граф, посуровел и стукнул кулаком по столу: - Не хуйня, а удивительное приключение, компрене?

– Ты тиран, деспот, сумасброд, самодур и скотина, - фыркнула Анжелика и выбросила ключ от пояса целомудрия в унитаз.

– Кому хуже?
– пожал плечами де Пейрак и велел седлать всех наверх.

По прикидкам звездочетов и социологов средняя выживаемость экспедиции в Катарунк оценивалась в пять процентов. Поэтому Жоффрей, дабы поднять шансы каждого, решил увеличить численность отряда посредством женщин и младенцев.

Но все шло на удивление хорошо - к концу третьей недели похода путешественники потеряли лишь половину численного состава и пребывали в прекрасном расположении духа.

И вот тут случилось ужасное.

Скачущая в авангарде Анжелика встала на дыбы и сбросила с себя лошадь.

Зловещая тишина окутала лес.

Жоффрей потянулся за стингером, но по дороге замер в ужасе.

Беременная путешественница Эльвира вмиг разродилась тройней…

На тропинке, над пропастью в лучах осеннего американского солнца оскалился затаившийся страшный зверь.

Черепашка.

– Нам пиздец, - прошептал один из сопровождавших экспедицию индейцев и запел прощальную песнь «Друзья уходят как-то невзначай в долину Вечной Охоты».

– Отставить панику, - скомандовала Анжелика, осторожно подкралась к черепашке и легким движением ноги сбросила ее в пропасть.