– Мерзавец, - резюмировала Анжелика.

– Ну здрасьте…, - уныло протянул Колен и достал из отложенного в сторону фигового листка бумажку, явно вырванню из еженедельника Анжелики.

– «Душа моя», - прочитала она, - «если ты выйдешь на пустынный брег туда, где пень от старой секвойи, я покажу тебе, каким забавным штучкам я выучилась в Париже, после того, как мы расстались».

– Ну?
– поинтересовался Колен и взмахнул тем, чем было эффектно.

– Даже почерк не мой, - пролепетала Анжелика.
– Нас грязно обманули, а у меня стиральная машина накрылась, надо было использовать Калгон.

– То есть - не дашь?
– уточнил Колен.

– Не, - покачала локонами богиня.
– Я положительный персонаж литературного сериала, я не могу позволить себе такой непростительной слабости.

– Логично, - кивнул Колен.
– И я положительный и не могу, а онанизмом все занимаются, даже дети, так что я не испорчу себе литературную карму… Но молодой американской церкви я за такие шутки с письмами счастья ужо алтари-то пообрываю.

Вроде ведь казалось бы - церковь, а до такой низости дошла.

– Это не церковь дошла, это я дошла… дошел, - поправился из кустов Жоффрей.
– На лыжах разрушительность ревности. Простите старика. Мне очень стыдно, поэтому в качестве сатисфакции за пережитое ты, Анжелика, получишь шестьдесят девять, а ты, нормандец, пост губернатора Голдсборо.

– Спасибо, не наоборот, - с чувством сказал нормандец, они пожали друг другу руки и сели пить чай прямо в прибрежную полосу.

– О, черт, - внезапно подскочила божественная графиня, - вот ведь мы с вами, молодая американская нация, тупые.

– Чо?
– спросили анжеликины любимые мужчины.

– Макдональдс, - закричала она, - Макдональдс!

– Не кричи, - успокоил Пейрак, - мы туда не пойдем, не бойся.

– Да я не об этом! Помните предсказание: «на брег песчаный, где раскинулся Макдональдс…»? Его только месяц, как достроили! А мы высадились три года назад…

И тут на горизонте начал тонуть корабль. Выжившие пассажиры добирались до берега, ведомые женщиной модельной внешности, обнимающей за шею деревянную носовую фигуру бывшего корабля в виде белого единорога.

– Здравствуйте, красивые мужчины, - сказала женщина, - меня зовут Амбруазина.

– В честь профессора Выбегалло?
– уточнила Анжелика.

– И вам здрасьте, - ответила женщина.

И лишилась чувств.

Решающая битва между блондинками и брюнетками.

 Кто победит: разум или разум?

 «Анжелика и демон».

 Читайте в следующем номере.

Итак, как все мы помним из предыдущей части, прекрасная герцогиня Амбруазина Эдуардовна Д’Выбегалло де Модрибур вышла чредой из ясных волн восточного побережья Нового Света и пала низко прямо под ноги нашим главным героям.

Прекрасное тело герцогини в разорванном платье лежало на сыром песке беззащитное, как сто долларов на полу электрички. Ужасная сифонофора физалия обвила тонкую талию Амбруазины, в божественных черных кудрях крабы делали новых крабов, а скользкие атлантические водоросли сложились на ее красных чулках в сакральный знак "D amp;G".

– Тятя, тятя, наши сети притащили Катерину из пьесы Островского «Гроза», - Анжелика привычно почесала нежные розовые соски левой рукой графа де Пейрака.

– Где-то я ее видел, - задумался Жоффрей, - а, впрочем, ладно. Мы вчера торжественно открыли новое городское кладбище, там как раз нужно кого-нибудь похоронить, так что все очень удачно складывается.

– Эф равно эм а, товарищ Исаак, так и запишите, - неожиданно четко заявил красивый хладный труп.

– Она бредит, - прошептала Анжелика.

– Она бредит вторым законом Ньютона, - ахнул Жоффрей, - я так и думал. Это ж Амбруазина, звезда Физтеха.

– Чота она шибко красивая как для Физтеха, - ревниво поморщилась Анжелика.
– Красивые бабы приходят на Физтех реже, чем мессия на планету.

– Какая вы прекрасная, - труп открыл глаза и улыбнулся Анжелике.

– Эм…, - замялась графиня.
– Это вы прекрасная.

– Нет, вы, - настаивал труп.

– Нет. Вы, - с нажимом сказала наша божественная героиня.

– Вы, - слабея, прошептал труп.
– Прекрасная, как сама жизнь.