Чингисхана тут же отправили обратно: он был мелковат и прихрамывал на переднюю лапу.

Таймур освоил трюки в удивительно короткий срок. За те полтора месяца, которые артисты провели в Оренбурге, Бугримова его ввела к Цезарю и Каю.

Кай встретил пришельца чрезвычайно враждебно, Цезарь же, наоборот, благосклонно. Следует сказать, что и в дальнейшем Цезарь никогда не враждовал с новичками. Если ему кто-то из них не нравился, великан просто отворачивался и глядел на дрессировщицу, как бы призывая её принять меры — унять грубияна и невежду. Желая помочь своей хозяйке, Цезарь нередко срывался со своего места и подбегал к дрессировщице, угрожающе рыча на строптивых.

– Цезарь, на место! — приходилось громко прикрикивать Бугримовой, не желающей принимать его «помощи».

Это были те редкие случаи за всю долголетнюю совместную работу, когда Бугримова повышала на него голос. Цезарь признавал её авторитет в любом настроении и безгранично.

Труппа переехала в Уфу. Артисты нервничали, готовясь к гастролям в Москве, репетировали каждую свободную минуту. Но ведь льва не заставишь работать по двадцать четыре часа в сутки! Зверю обязательно нужен отдых, усвоенное должно улечься в его сознании, необходимо время.

И всё же к концу гастролей в Уфе Таймур уселся на багажник мотоцикла, перестал пугаться машины, привык к выхлопам газа. На премьере московского цирка Таймур, правда, не очень уверенно, но уже сидел за спиной Буслаева.

Срывы в работе происходили очень часто. Вот машина помчалась по треку, проехала немного, а Таймур неожиданно спрыгнул с неё. Значит, мотоцикл тут же летел в одну сторону, а гонщик в противоположную.

И доверять злому, нервному Таймуру нельзя было так, как Юлию. Буслаеву пришлось надеть на голову тяжёлый шлем с плексигласовым козырьком.

В Москве аттракцион прошёл с триумфальным успехом. После выступлений в столице предстояла первая гастрольная поездка советского цирка за рубеж, в Иран.

Львы на пароходе пересекли Каспий. Была небольшая качка. Таймур и Кай легко перенесли её, а бедняга Цезарь мучился от морской болезни.

В порту клетки перегрузили с палубы на железнодорожный состав. Миновав перевал, поезд к вечеру прибыл в Тегеран. Два с половиной месяца выступали советские артисты в специально построенном цирке шапито.

Иранцы приходили за кулисы, потрясённые зрелищем. Женщина укрощает львов! Это же настоящее чудо! Это же невиданно и неслыханно! Им хотелось познакомиться с дрессировщицей, буквально потрогать её руками, узнать, из какого «теста» она сделана.

На улицах её провожали толпы людей.

– Подарите нам, пожалуйста, немного шерсти или хотя бы один волосок из львиной гривы! — осмеливались просить некоторые.

– Зачем? — удивлялась дрессировщица.

– Как — зачем? Мы сделаем ладанки и повесим их на шею нашим детям!

– Какие ладанки? Для чего?

– Как — для чего? Разве вы не понимаете, что с такими талисманами наши сыновья вырастут храбрыми и непобедимыми, как львы!

Буслаев задумал новый аттракцион «Львы-мотоциклисты». Цезарь, Кай и Таймур остались у Бугримовой.

Она переехала в Саратов, изготовила там новую клетку-«централку», кое-какой реквизит, львиную группу пополнила двумя молодыми львами — Диком и Радамееом.

С новыми львами начинали занятия за кулисами, в вольере, перед клеткой со «старожилами», чтобы Цезарь, Кай и Таймур привыкли к их присутствию.

Львята на глазах «стареньких» изучали «азбуку»: привыкали к тумбе, шару, обручу, буму. Трюки отбирались по способностям каждого.

Только после этого дрессировщица перенесла репетиции на манеж. Первым делом в большой клетке каждого львёнка приучали к своему, строго определённому месту, рядом с ещё пустующими тумбами будущих партнёров — Кая, Таймура и Цезаря.

Самым страшным и ответственным моментом в дрессировке было и до сих пор остаётся соединение «стареньких» и «новеньких». Ведь если хоть один раз животные подерутся между собой, невзлюбят друг друга, — останутся заклятыми врагами до конца своих дней. А дрессировщице, наоборот, нужно, чтобы её артисты на всю жизнь остались друзьями.

Не менее полугода, а порою и больше, нужно потратить на «знакомство» хищников.

Раньше этого срока вводить молодняк в «централку» нельзя.

Итак, новички репетировали на манеже отдельно, после чего их снова водворяли во львятник, где Кай, Цезарь и Таймур продолжали привыкать к их виду, рёву, запаху. В вольере по-прежнему не прекращались репетиции отдельных трюков.

Наконец наступил момент соединения. В клетку вошёл Цезарь, уселся на свою тумбу.

– Павел, давай Радамеса! Молодого льва впустили в клетку.