Львята были ещё малы и глупы. Время стояло уже прохладное, они зябли, часто болели. Дрессировщица заботливо ухаживала за ними: кормила молоком и яйцами, мясом и рыбьим жиром, давала порошки, микстуры, прогревала синим светом, следила за ними очень тщательно — ведь иначе малыши могли легко погибнуть.

Павел и Нюра старательно помогали ей. Им разрешалось входить в вольер, ухаживать за львятами в отсутствие дрессировщицы. Клетки львят содержались в идеальной чистоте.

Как-то за кулисами цирка к Бугримовой подошёл Игнатов. Он широко улыбался.

– С тебя Нюре моей магарыч, Миколавна! Причитается! Рацилизатор она у меня.

– Рационализатор, что ли?

– Я и говорю — рацилизатор! На горшок их садит!

– Кого? — не поняла Бугримова. — На какой горшок?

– Как — кого? Львят! Садит! — снова с восторгом повторил он. — И сидят! Как вкопанные сидят! Равно как ребятёнки! Приучила… Будто в детском саду! Пойдём, сама глянешь!

Во львятнике у клетки толпились артисты и музыканты. Все хохотали. Не обращая на людей никакого внимания, Нюра, подсунув под низ решётки корец (старую кормушку на длинной ручке, очень похожую на сковородку), уговаривала Кая:

– Садись, садись, маленький… Пусть гогочут, дураки, не обращай на них внимания, не стесняйся, делай, что тебе надо, делай… Вот так, вот молодец, вот бра[в]ушки…

От Кая она перешла к Юлию и Цезарю. Львята последовали примеру брата.

– Видала, Арина Миколавна, что делатся! И главное, всех в одно время ходить в корец приучила! И клетку теперь убирать не надо. Культура! Видала, как дрессирует? Не хуже тебя! Ай да моя Нюра!

Нюра безо всякого страха входила в вольер ко львятам. Но однажды…

Кай и Юлий сидели в клетке. Дверь, как обычно, была раскрыта настежь. Когда угодно львята могли выйти погулять. Цезарь лежал в углу вольера, отдыхая после кормёжки. В зубах он держал игрушку — обглоданную кость. Нюра открыла дверцу и вошла в вольер. Не успела она сделать и шагу, как Цезарь, не выпуская из зубов кости, набросился на неё, схватил за ноги, злобно урча. И тут же, словно по сигналу, сорвались со своих мест Кай с Юлием, выскочили из клетки в вольер и в ярости набросились на Нюру. Ей еле удалось отбить атаку разгневанных хищников, выскочить из вольера и захлопнуть за собой дверцу. Чулки были разорваны в клочья, ноги ныли от укусов и царапин. Раны кровоточили, кровь остановили с трудом.

– Как хотите, Ирина Николаевна, но больше к ним в вольер не пойду! — сказала насмерть перепуганная Нюра.— Хоть увольняйте! И корм задавать им буду, и на корец их посажу, и опилки в клетке им сменяю, а заходить — увольте!

– Конечно, не нужно, не нужно, Нюра, теперь к ним заходить!

На этом Нюрина дрессировка кончилась. Она проработала у Бугримовой двадцать лет и за это время больше ни разу не вошла в клетку со львами.

– Да, Миколавна, — сказал вечером Бугримовой Павел, - правда твоя! Наш козёл Митька перед ними дитё, ангел сущий! Сам теперь вижу… За что же они Нюру всё-таки? Чуть не загрызли, поганцы, заместо того чтобы спасибочко за уход, за ласку, за обращеньице за деликатное сказать!

– Цезарь подумал, наверное, что она кость у него решила отнять,..

– И что это за фантазия за дурацкая ему в голову могла прийти? Подавился бы он этой своей костью. А Каю с Юлием чего она плохого сделала? Чего, скажи?

– А они к нему на помощь поспешили! Это ж настоящие хищники, страшные звери! Урок хороший. Осторожность, осторожность… Будь начеку, Павел!

– И то верно говоришь, Миколавна! Подумать об этом следует.

Обучая львят, Бугримова сама училась нелёгкому искусству дрессировщиков.

Во время репетиций стали понятны характеры и наклонности маленьких хищников. Кай поначалу оказался очень нерешительным и пугливым, Юлий — страшным обжорой и лентяем, но Цезарь был великолепен и представлял собою самый благородный и нужный для дрессировки материал.

Внимание львёнка к дрессировщице было просто необыкновенным: он буквально не сводил с неё глаз, желая угадать и выполнить любое её желание. Он оказался умным, понятливым и необычайно старательным. Похвала и ласка дрессировщицы являлись для него высшей наградой. Бугримова одинаково занималась со всеми братьями, но Цезарь очень скоро опередил их и завоевал её сердце.

Как же она занималась со львятами?

Она входила в вольер, кормила их, называла по именам, долго разговаривала и играла с ними. Они привыкли к звуку её голоса, к разным его эмоциональным оттенкам. Львятам, как детям, нравились самые несложные затеи и игрушки.

Целыми днями дрессировщица возилась с малышами, изучала их характеры, находила способы дрессировки.

Трудности возникали на каждом шагу.

Переласкать животное нельзя: оно потом работать не будет; злоупотреблять строгостью тоже не годится — львёнок не разрешит к себе подойти. Во всём нужно было найти золотое чувство меры.