Опять Юлия кормили на багажнике незаведённого мотоцикла, снова приучали к движению по прямой и, наконец, научили сидеть на машине со включённым мотором, постоянно успокаивая, прикрикивая на льва, лаская, угощая мясом с сахарными косточками, даже угрожая бичом.

И в один прекрасный день лев промчался наконец по треку.

Какой это был для артистов счастливый миг!

Гонять Цезаря и Кая по треку было проще. Ведь когда за животным гонится мотоцикл, оно, естественно, удирает от него.

Дело с изготовлением вертикальной стены затянулось, а репетиции со львами продолжались. Бугримова научила уже своих питомцев ходить по буму, кататься на шаре, прыгать в обручи.

А с Юлием снова вышла неприятность. Он мчался по треку на багажнике, положив голову на плечо Буслаева, и вдруг, отчаянно взревев, начал что есть мочи бить передними лапищами по мотоциклу. Мотор мгновенно заглох, искорёженная машина отлетела вместе со львом в одну сторону, гонщик в другую.

Что же оказалось?

Хвост Юлия попал… в спицы заднего колеса. Бугримова с партнёром бросились к бедняге, высвободили его. Юлий злобно рычал.

Не заглохни мгновенно мотор, лев мог бы остаться на всю жизнь с хвостом фокстерьера!

– Теперь опять к мотоциклу не подойдёт! — проворчал Буслаев. — Снова полгода мучайся!

– А что делать?..

Аттракцион «КРУГ СМЕЛОСТИ» был выпущен через полтора года. Он пользовался у зрителей огромным успехом. За его создание Бугримова и Буслаев получили высокое звание заслуженных артистов РСФСР.

…Город сменялся городом.

В Москве существовала традиция: после закрытия сезона в Первом госцирке на Цветном бульваре артисты всегда перебирались работать в летний цирк шапито в Центральный парк культуры и отдыха имени Горького.

Перерыв был примерно месяц. Бугримовой и Буслаеву сказали, что они имеют возможность уехать в отпуск. Заказав себе путёвку в санаторий «Мисхор», артисты простились со львами и укатили.

В санатории их и застала война. С большим трудом, усталые, измученные, голодные, вернулись они через месяц на Цветной бульвар.

– Как мои львы переносят бомбёжку? Что с ними? Живы ли? — расспрашивала Бугримова.

– Живы, здоровы, всё в порядке, — сказал директор.— Завтра мы будем открывать цирк шапито. Где вам лучше провести репетицию? Здесь, в зимнем, или в парке?

– Пожалуй, здесь. Павел, готовь зверей. — сказала она Игнатову.

Как всегда, Цезаря, Кая и Юлия выпустили из клеток в небольшой вольер,

Бугримова в рабочем лёгком комбинезончике вошла к ним, стала разговаривать, гладить.

Подошёл униформист:

– На манеже всё готово, Ирина Николаевна.

– Отлично. Подкатывайте домик.

Заметив клетку на колёсах, львы стали волноваться, рычать, бросаться на решётку, за которой стояли униформисты.

«Что с ними такое?» — едва успела подумать Бугримова, как все львы разом неожиданно недобро зарычали и повернулись в её сторону.

В воздухе щёлкнул арапник.

– Вы что это? Куда? Назад!

Первым на неё бросился Кай. Она упала, почувствовав, как он вцепился в её ноги.

Следом за Каем на неё набросился Юлий. Она пустила в ход арапник.

Львы злобно рычали.

«Если сейчас включится Цезарь, тогда конец…»

За решёткой прыгали и что-то кричали униформисты. На шум выбежала толпа артистов, сгрудилась у вольера. Это ещё больше разъярило львов.

«Когда же они начнут меня рвать?.. Почему медлят?..» Она задыхалась, отчаянно отбиваясь арапником:

– Назад! .. Назад!..

Она почти не чувствовала боли.

«Дождалась… Вот и дождалась…»

Понимая, что конец близок, она протяжно закричала каким-то чужим, резким, необыкновенно высоким голосом.

Юлий и Кай на миг отпустили её, отпрянули в изумлении.

Она тут же вскочила на ноги, приняла оборонительную позу.

Но путь к выходу из тесного вольера был отрезан: львы стояли мордами к ней, гневно рыча, скаля огромные резцы, загородив телами дверцу.

«Если я двинусь с места, полезу на решётку, они тут же схватят…»

Она часто дышала, уже начиная ощущать тупую, невероятную боль в ногах, чувствовать тепло крови. Кровь насквозь пропитывала комбинезон, стекала на опилки. Из жёлтых они становились ярко-красными.