– И что он намерен делать, по-вашему? – поинтересовался Фемто.

– Конечно, лучше всего для него было бы выдать свою дочку за кого-нибудь из старых потомственных дворян, из этих аристократов в седьмом колене, - женщина пожала плечами, - Чтобы, значит, народ принял ее как законную королеву. Вот только они, дворяне, бедняги, все разбежались после восстания. В столице, если помните, какое-то время практиковали отмену сословных рамок, но, слава небесам, разглядели, что это уж слишком. В общем, рядовой дворянин в Суэльде на данный момент времени, скорее всего, является рядовым башмачником где-нибудь еще, - подытожила она.

– Да-а, это проблема, - протянул Фемто. – Но вот что было бы для него идеально, так это выдать эту самую дочь за сына старика графа. Он, поговаривают, жив остался тогда.

– Как? – удивилась женщина. – У графа были дети?

– Почем мне знать? – Фемто пожал плечами. – Я там не был. Говорю же – поговаривают.

– В любом случае, живы наследники или нет, выдать эту самую девицу за кого бы то ни было будет весьма и весьма проблематично, - резюмировала рассказчица после очередного глотка.

– Что, такая страшненькая? – выдали губы Генриетты без участия ее сознания, пытающегося тем временем вникнуть в перипетии столичной политики.

То ли дело у нее дома. Король – он король и есть, и никто ни с кем не спорит. Королевская кровь – она штука такая, против нее не попрешь…

Если вы короновали бродячего музыканта, это еще может сойти вам с рук. Но когда кто-нибудь, рожденный быть крестьянином, вдруг садится на трон, это может привести к непредсказуемым последствием.

И, в общем-то, приводит.

Уж кому-кому, как ей, не знать.

Что-то творится сейчас там, дома? Какие интриги плетутся у нее за спиной, пока она не смотрит?

– Да нет вроде, - хмыкнула женщина. – Разве что тощая маленько, - в слове «тощая» она сделала ударение на второй слог, – Но беда не в том. Беда в том, что она пропала, никто не знает, куда.

– Логично, - согласился Фемто. – Потому и пропала, что никто не знает, куда. Давно это случилось?

– Года этак с три назад, - был ответ.

– Э-э! – Фемто махнул рукой. – Тогда это гиблое дело. Ее уже не найдут, слишком поздно.

– Может, и так. Но надежды его величество вроде пока не потерял. Чай, шибко любил. Родная все-таки…

– Ага, - высказался трактирщик, до того молча слушавший за обычным для представителей его профессии делом – вытиранием стаканов. – Или столицу жаль терять, если народ все же соберется и восстанет.

– И откуда они только понабрались этой ерунды про самоуправление? – вздохнул Ле.

– Знамо откуда, - отозвалась женщина. – Из Диору. Там с жиру еще и не так бесятся.

– Ага, - согласился Ле, - вот только, если помните, там уже скоро пять десятков лет как отказались от подобной практики, потому что она себя не оправдала, и монархия снова процветает.

– Не оправдала, потому что взялись не с той стороны, - вступил Фемто. – Помнишь, мы же были в Риверконе. И с тамошней демократией все хорошо и даже более чем.

– О да, - кивнул Ле. – В Риверконе настоящая демократия. С умом ребята к делу подошли, и никто не обижен.

– Только уж больно они гордые там, на своей Иде, - с сомнением заметил трактирщик. – Утверждают, что у них якобы суверенитет. Они, мол-де, уже и не часть Иларии больше…

– Выдумывают, - с уверенностью опроверг Ле-Таир. – Все, что территориально находится в Иларии, автоматически становится ее частью.

– Где ты подразумеваешь территориальные границы? – уточнила Генриетта.

– Чуть дальше Иды на юге, до Драконьих гор к востоку и почти до самого моря на западе, исключая Морлон, - пояснил Ле. – На севере много Синего леса, так что о тех землях можно не спорить.

– Как далеко-то, - оценив, отметила Генриетта.

– Есть такое дело, - согласился Ле. – Только вот если считать лишь те площади, что заняты людьми, окажется, что места мы используем кошмарно мало. В Иларии очень много поля и почти так же много леса. Но в ней мало страны. Не говоря уже о такой штуке, как государство.

– Что верно, то верно, - вздохнула Генриетта и оперлась о стойку локтями, укладывая подбородок на руки.

Все свое детство она провела в горах, в благословенном неведении насчет того, что вообще происходит в мире. Однако поездок и событий последних трех лет, когда она начала потихоньку покидать свое гнездышко, с лихвой хватило, чтобы она всецело согласилась с утверждением Ле.

В ближайшем углу на свет богинин достали гитару, и воздух наполнился веселым, пусть и не вполне трезвым тренькающим звоном.