У меня было весьма туманное восприятие реальности. Неожиданная забота и нежность мужа... У меня действительно был муж, и я ощущала его реальное присутствие, а не отголосок названия. Вокруг все улыбались - слишком слащаво и позитивно, будто моя жизнь неожиданно превратилась в добрую сказку. Мною управляли какие-то семейные инстинкты и стандарты, наверное, заложенные в каждой девочке с воспитанием. Мир вдруг стал идеальным.

Но я не ощущала в нем себя настоящую. Исполняя роль идеальной жены на полном автомате, я была сосредоточена на маленьком мире внутри себя. Я остро осознала репродуктивное назначение женщины и с трепетом наблюдала за изменениями своего организма. Нестабильное самочувствие теперь казалось мне прекрасным состоянием. Бросить курить полностью я не смогла, периодически я чувствовала потребность в сигарете и делала это тайком от Тимура, но все прочие пагубные привычки ушли без следа, и даже не оставили тяги к ним вернуться.

Мои студенты почувствовали мою слабинку, и особо уверенные в себе просили досрочных "автоматов" перед очередной зимней сессией. Я позволила им воспользоваться своей добротой и состоянием умиротворения и отправила некоторых из них на праздники с готовыми оценками.

Этот новый год должен был стать самым семейным в нашей недолгой супружеской жизни. Муж, жена и будущий ребенок, пол которого я пока не узнавала.

Я продолжала готовиться к идеальному празднику в туманной реальности. Но во всей этой идеальности я чувствовала растущее напряжение, как снежный ком, постепенно катившийся и набиравший свои объемы. Я пока не могла объяснить, но новая жизнь доставляла мне дискомфорт. Все, чего я хотела, - был ребенок, а к чему мне остальное, я пока не могла осознать. В воздухе висела какая-то недосказанность...

За пять дней до нового года у меня вдруг поднялась температура. Я усиленно принялась сбивать ее народными средствами, и, казалось, через два дня все нормализовалось. Но потом у меня открылось кровотечение. Я обнаружила это на работе, и заботливая заведующая кафедрой вызвала скорую. Низ живота неприятно тянуло и покалывало, я с ужасом наблюдала за вытекавшей кровью и лихорадочно соображала, как это повлияет на ребенка. Тимур примчался ко мне в больницу.

– Что случилось?
– он вошел в палату, и я вдруг почувствовала неприязнь к этому человеку. Он обеспокоенно взял меня за руку, но я убрала руку под одеяло. Мне вдруг стала комичной его забота.
– Алина, что произошло?
– повторил Тимур.

– Спроси у врачей, - я отвернулась к стенке.

Я пока сама ничего не знала. У меня взяли анализы и обещали еще раз осмотреть чуть позже, но однозначно прописали покой, и я не хотела никаких посетителей.

– Милая, держись, я скоро вернусь, - он чмокнул меня в щеку. Мне стало противно.

Я вдруг осознала, что Тимур сильно раздражает меня. Я не хотела его видеть, во мне проснулись прежние чувства отвращения и неуважения. Туман как будто рассеялся, и идеальный мир казался глупым и нелепым. Как снежный ком, наконец, сформировался и остановился, начиная разваливаться. Я самой себе показалась дурой, принявшей чужую игру. Меня в ней не было, я будто на время где-то уснула, а та кукла, которая жила, пыталась занять мое место. Мне стало противно от себя самой. Я по-прежнему ненавидела Тимура и не могла понять, как я прожила с ним эти полтора месяца.

Я попросила врачей не пускать ко мне никого. А утром вынесли мой вердикт: ребенка больше нет. У меня нашли две скрытые инфекции, которые убили плод - результат моей активной половой жизни с различными партнерами. Я никогда не проверялась на глубокие и серьезные болезни, а привычные распространенные инфекции лечила на ходу. Я никогда не уделяла внимание своему здоровью, мне это было ни к чему, я не ценила жизнь.

Я молча собрала вещи и сама ушла из больницы. Тимур названивал мне на мобильный, но я не брала. Я пришла домой и закурила. Я дымила сигарету за сигаретой. Я чувствовала себя убитой, как и мой ребенок.

– Почему ты не берешь трубку?
– крикнул он из прихожей, войдя в квартиру.
– Зачем уехала из больницы и не подождала меня? Я разговаривал с врачом, - Тимур показался в комнате.

Я молча посмотрела на него.

– Опять ты куришь, прекрати, - он сделал два шага ко мне, намереваясь отобрать сигарету.

– Не трогай, - жестко ответила я.
– Сама знаю, что делаю.

– Послушай, я понимаю, это тяжелая потеря. Нам обоим сейчас нелегко, наш ребенок...

– Да хватит, - грубо прервала я.
– Хватит, поиграли в семью и закончили. Кого мы обманывали? Перед кем весь этот спектакль? Откуда вдруг любовь и понимание?! Нет ничего и не было.

Он смотрел на меня с горечью и разочарованием. От идеальной жены не осталось и следа, вернулась я прежняя, грубая, холодная и ядовитая.

– Как люди быстро меняются, - сухо проговорил Тимур.

– А некоторые не меняются, - я выпустила в его сторону струю дыма.

– Почему ты такая жестокая?

– Это мир такой.

– Я думал, наш ребенок...

– Мой ребенок, - прервала я.
– Ты к этому ребенку не имеешь никакого отношения.

– Я твой муж...

– Объелся груш. Да когда мы с тобой последний раз спали? Лежание на одном диване в расчет не принимается. Да у меня было полно мужиков! Любой из них мог быть отцом ребенка! Любой, но точно не ты! Ты ведь на это не способен.