Валерка меня не бросал, он часто мне звонил и иногда заезжал в гости. А в остальном все продолжалось по-прежнему.

Михаил приезжал где-то раз в месяц на три-четыре дня и обязательно звонил. Мы встречались, он делал мне дорогие подарки, и обоих это устраивало. Я как-то вспомнила разговор с Валеркой о "золотой середине" - тридцатипятилетний Миша как раз для нее подходил. Но это было полной глупостью, ничего серьезного с Мишей не могло и быть.

– Зачем ты спишь со всеми подряд?
– спросил меня Миша.

– Тебе рассказать историю моей жизни?
– приподняла я брови.
– Брось, это скучно.

– Просто я беспокоюсь за твое здоровье. Необходимо иметь постоянного полового партнера.

– Это говоришь мне ты, у которого по любовнице в каждом городе?

– Зато они у меня постоянные.

– Ты у меня тоже постоянный три дня в месяц. Не будь занудой!

Новый год мы с Тимуром встречали с его друзьями в ресторане. Народу было много, веселая дружественная атмосфера, я даже сумела познакомиться с парой ребят из других компаний.

Потом мой дорогой муж уехал с шефом в недельную командировку, и я дала волю своей свободе. Я даже не постеснялась привести одного из парней с новогоднего праздника домой, а с другим мы сделали выход в ресторан... В ресторане был Леша с какой-то женщиной, явно не Юлией Михайловной и не коллегой по работе.

Я наблюдала за Лешей, и мне было противно. Он тоже чувствовал себя некомфортно, посматривая на меня. Я не могла поверить, что он нашел себе очередную другую. Я до сих пор с трудом вспоминала о нем... а он легко встречался с новой.

Я не сказала ему ничего, в моем взгляде все и так хорошо читалось. Я сухо попрощалась со своим спутником и ушла домой. Как вовремя уехал Тимур! Я впала в истерику, которой у меня уже давно не было.

– Ненавижу!
– заливаясь слезами, я громко хлопала дверцами шкафов, чтобы выместить куда-то свою обиду.
– Почему они такие! Предатель! И если бы с женой... но ведь с очередной!
– я рыдала долго и громко.

Валерка почему-то всегда чувствовал, когда нужно появиться. Он без предупреждения позвонил в дверь, собираясь ненадолго забежать в гости, и попал как раз вовремя.

– Что случилось?
– обеспокоенно спросил он.

– Я видела его...
– со злобой бросила я.
– Не с Юлией Михайловной...

Валерка сразу же вдохнул, поняв, о ком я.

– Сидел с какой-то... И ведь ей далеко за тридцать, не двадцать вовсе... Правда сорока, наверное, тоже нет, - я всхлипнула.
– Почему жизнь так предает? Ну почему так происходит?

Валерка по привычке уже прижал меня к своей груди как ребенка, а я, не стесняясь, залилась слезами.

– Валерк, я думала, он меня любил. Я ведь все отдавала, чтобы быть с ним... Так жестоко предавать... Так обманываться...

Валерка молчал. Он вообще старался как можно меньше говорить о своем тесте и предпочитал не знать о его личной жизни, однако я делилась с ним самыми мельчайшими деталями.

– И ему тоже было сегодня неприятно. Он тоже чувствовал себя некомфортно. Да она не нужна ему, не было у них той искры, которая была между нами... Зачем он это делает? Ему нравится сам факт, что он с женщиной за спиной жены?

– А может, между ними ничего и нет...

– В такие заведения по-дружески не ходят и при свечах не сидят. Все вы такие...
– Валерка сунул мне только что заваренный успокоительный чай, и я отхлебнула.
– Только ты другой... и муж мой идиотский... все видит и терпит.

Это было точкой в моем отношении к Леше. Несмотря на сильнейшие сильные чувства, которые я испытывала, я разочаровалась в нем. Я совершенно перестала понимать Алексея и не могла найти оправдание его действиям. Теперь он казался мне слабым человеком, умеющим лишь плести интриги за спиной у семьи, а по факту ничего из себя не представлявшим. Значит, ему так было удобно... Значит, нам не по пути.

Я решила выкинуть Алексея из своей жизни раз и навсегда. Как бы тяжело мне не пришлось.

10

Без Леши смысл моего существования потерялся окончательно. Если раньше во мне жила хотя бы надежда, то после полного разочарования не осталось ничего. Я прорыдала остатки командировочных дней Тимура, а по его возвращении с трудом взяла себя в руки.

Я стала жесткой и черствой. Мне не хотелось больше вежливо улыбаться, если улыбаться было ни к чему. Я начала жить по принципу: если мир ничего мне не дает, почему я должна отдавать себя? Я не чувствовала ни радости, ни приятных моментов - все превратилось в одну серую массу. Я брала то, что мне нужно, платила за это равную цену, и на мелочи не разменивалась.