Кстати - а не потому ли эта гадость везде растет? Паранойя...

Крушивец оторвался от кувшина, окинул стол безумным взором, схватил тарелку с безумной мешаниной "всего что было под рукой", залитой густой сметаной, и грациозным движением исполнил мечту любого жениха - нырнул лицом в салат.

Мда. Был бы художником - стал бы знаменитым на весь Руан. Ибо полотно "Состоятельный вельможа путешествует по Свободным городам" понравилось бы всем без исключения. Обывателям: богач-купец упился до помрачения рассудка. Купцам: "И это дворяне?! Босяки в шелках!". Вельможам: есть еще магия в амулете! Разве что гоблины поинтересовались бы: а все сожрал? Орки заметили б: посуду мелкую выбрал. Ну и гномы хмыкнули в бороду: "Нашей не пробовал еще, стал быть."

Пока я сокрушался об отсутствии необходимых для создания шедевра навыков, Крушивец превратился в статую, лишь изредка похрюкивая. Когда человечек взрыкнул, я не удержался:

– Простите: что вы сказали?

– Недосолено!
– снял пустую тарелку с лица Эрз.
– Негодяи! Так небрежно относится к "юри оли касилла"! Где цини, люти, хаве наконец!

"Гоблины бы оценили..."

– Ола-ла... И это экспресс уважаемой компании. И вот! Как так?!
– потряс кувшином.

– Забыли что?

Эрз окинул меня хитрым взглядом:

– Вам, как приверженцу трезвости по утрам, в обед, простительно. Кстати: хоть вечер остался для послабления? Так вот, вот так. Ола-ла...
– покачал головой Эрз. Извлек из кармана идеально выглаженный платочек и принялся вытирать забрызганную мордашку. На удивление продолжил:

– Наш милый проводник своим бесчестным поступком выразил небрежение к древнейшей традиции великого знания! Осквернять "Горную слезу", наливая благословенный напиток в простую поделку из подножной грязи, - кощунство. А ставить означенную бутыль под правую руку - зело корыстно!

"Гномам точно понравилось бы..."

– Плетей негоднику! Сервировать стол на двоих, выставляя такие мелкие тарелки - куда хозяин смотрит, а? Вы скажите, а?
– принялся дальше сокрушаться Эрз, хотя пять минут назад с удовольствием прикладывался к блюду с птицей. Впрочем, продолжая бурчать, Крушивец перешел к следующему блюду - изысканной выпечке. Сладостям. Делая осторожные мелкие глотки "Слезы", и закусывая кремовыми пирожными.

"Вот так и теряются возможности к стремительной известности и сказочному обогащению. Нехватка умений... Эх! Впрочем - не факт. Создать шедевр - даже не пол дела. Так, первый шажок. И неизвестно - оценят ли? Ибо сегодня в фаворе подшучивать над сильными мира, а завтра за оное и по мордасам дать могут. За осквернение, так сказать, святынь. Ибо не должно! Перепрыгивать через толпы, зажав шедевр под мышкой, и отмахиваясь им же от особо ревнивых."

Неправильный салат, сладости и маленькие глоточки древнейшей традиции гномов вернули первоначальный цвет лица Крушивцу, отчего тот заметно повеселел.

– Вернемся к свободе! Как вы думаете, мистер Россеневский, есть ли у нее недостатки?

– Как и у всего: есть.

– Прям таки у всего? Ола-ла...
– покачал головой человечек.

– Идеальных вещей нет, - подтвердил я.

– Истинно так! Позвольте замечание: не в вещах дело. Не так ли? Так ли? Поспорите? Согласны? Против?

– Именно так. А вы? Не согласны?

– Я, как представитель иного поколения, имею четкие и твердые понятия. Сложные и запутанные, многослойные и подправленные, измененные и утвержденные. Улавливаете?

– То есть вы, мистер Крушивец, хотите сказать, что ваши убеждения зависят от сиюминутного настроения? Подправленного?

– Эрз Мы, Эрз Мы!
– замахал лапками Крушивец.
– Старит, молодой человек, старит такое обращения. Вас - мужает. Меня - старит. Дед, прадед, прапрадед, прапрапра...

– Понял! Извините, - с трудом прервал словоизлияние.

– Убеждения - как шкатулка. Сегодня вы положили одно, завтра другое, через год... ола-ла... сколько накопилось! Тянетесь достать одно - и что? Находите, да? А не тут-то было! Опись, понимаете ли, затерялась. Где оно? Убеждение. Убеждение? Где? То оно? Или то оно? А?

Не зря гномы нахваливают свои древние традиции. Чем дальше - чувствую, - тем меньше останется понимания. Будь хоть трижды адекватным и внимательным, разобраться в волне "Горной слезы" можно лишь воспользовавшись услугами крутого дешифровщика. Парочкой хороших подходов, тарелочкой другой салатика...

– Выбирать наугад?

– Истинно! Потрясли, открыли, вытащили. Что? Все перепуталось, смешалось, исказилось, осталось... ола-ла! Подправленное и утвержденное!

– Так и рехнуться недолго, - заметил я.

– О чем и речь! Двадцать семь! Представьте: двадцать семь! Лет, истинных моих, прожитых, драгоценных и не забытых, счастливых и радостных, тяжелых и интересных... И что, спрашиваю я вас, хочется? а, что?

– Повеситься, - хмыкнул я.

– Ола-ла, - покачал головой Крушивец.
– Такие мысли приходят... И к булочнику, что каждое утро тридцать лет встает раньше солнца, и затюканному клерку в управе, и хозяину игорного заведения... Всем! Но не должно! Понимаете?! Да? Поддаваться! Мы в силах - открыть шкатулочку и достать...
– и хитро так, с прищуром, растянув губы в широкой улыбке, уставился на меня.