– Апчхи!
– прокомментировал я явление. Выдохнув, добавил:

– Peikon trotsky sukkia!

– Мягко, стал быть, завернули, - баском заметил круглый и черный гном, некурящий в отличие от собратьев, и потому держащийся в некотором отдалении от них - рядом со мной.

– Это что за копченая развалюха?!

– Оно да. Гора мусора, скребущего по сердцу. Выбивающего слезинку у крепыша-топотуши. Страшный сон истинного гнома. Проклятие великого рода изобрета...

– И какого крона это проклятие явилось?

– Маршрут, уважаемый. Обязанность, стал быть. Выполнение контракта, значит. Работа. Тьфу!
– и добавил пару невразумительных резких слов.

– Я экспресс жду! Уберите эту страхолюдину куда подальше. И сожгите ее к девларам - всем польза будет.

– Билетик ваш докудова?

– Свободный.

– Значит - никак нельзя. С нами, стал быть, отправляетесь. Аж до Свободинки. Значит.

– Какого...
– не сдержался я.
– Иду меняю билет к едреной ... и чтоб её ... девлары кроновы ...

– Если б все так было легко, уважаемый, - ничуть не удивившись, начал гном, - дак оно несколько не так, как хочется. Верно? На Свободный бегает двенадцать составов, значит. С этими, как их... во! пахсажирами, чтоб их грабаркой-то... Лютуют нелюди! Вот и катим на эхспонате.

– Все такие?
– резкая негативная вспышка сменилась удивлением: "Вот это да!"

Гном высморкался и шумно сплюнул на перрон. Небрежно растер грязным ботинком черное пятно.

– Мы что - не понимаем? Не пропили, стал быть, кумекалку. Все как надо, значит - на всех путях экспрессы новехонькие, выкрашенные, вылизанные, пустили. А эти... Нелюди! Загадили сразу! Стрелять демонов... дык не дают! Глаза б мои их не видали... Еще две смены - и на вантажку!

– Эй, болтуны, вашу мать! На борт быстро!
– выглянула из тягача особо черная и бородатая злая харя.

Гномы суетливо потоптали папиросы, запрыгнули в наконец-то выдохшийся проем. Последний, некурящий, хекнув, задраил дверь-сходни.

Я сглотнул. В принципе - какая разница кто там состав-то тянет, верно? Но видя такую развалюху - веришь во все. Грядущий апокалипсис, судный день, сошествие агнцев божих с небес, дикую охоту и чистилище.

Интересная мысль. Чистилище для местных? Мол сидите в своем Турионе и носа не суйте в Свободный?

– Эй, человек! Ты с нами иль фонарь подпираешь?
– открылась дверка в один из вагонов, из которого высунул выдающийся нос маленький, зелененький и лопоухий проводник.

– С вами, - вздохнул я.

***

Если внешне экспресс похож на выходца со свалки, то внутри все цивильно и чистенько. Молодой и очень гордый гоблин в фирменной красно-зеленой одежде не пустил в свое царство, пока я трижды настойчиво не поскреб ботинками по твердому коврику. Придирчиво осмотрел результаты и вынес вердикт:

– Проходите! И билетик, билетик предъявите!

Как признал за пассажира, так сразу вежливый стал.

Проводник внимательно осмотрел плотный квадратик с двумя строчками каллиграфически выверенного текста. Понюхал. Прикусил. Шмыгнул и заметил:

– Эти вокзальные клуши день ото дня все ленивей и ленивей. Вот скажите, мил сударь, для кого правила умными писаны? Для нас, служивых! А они чего? Тяжко заполнить все согласно высокому формуляру? Или зря начство бородатое трудится, выписывая потребности, а?

– Где мое купе?

– Э нет, мил сударь, у нас так не принято! Согласно формулярам, я обязан вас уведомить о правилах поведения на экспрессе компании "Туртоннен и Ко", акцентировав ваше внимание на пяти важнейших пунктах. "Филигранность, интуиция, готовность, назидание и явственность!"

– Спасибо, понял. Я пойду...

– Нет. нет. Нет! Вы обязаны ознакомиться со всеми формулярами, кои описывают все возможные ситуации, могущие возникнуть за время пользования экспрессом нашей компании. Ибо незнание чревато непреодолимыми сложностями...

– Давай вкратце в трех словах.

– В трех словах?
– растерялся гоблин.
– Я даже не представляю, как сформулировать все важнейшие понятия в таком мизере слов...

– Вот и отлично! Где мое купе?

– Потом! Для начала вам следует...
– начал проводник.

Молодой и исполнительный. Составила на досуге бородатая братия пару талмудов под хорошую еду и пару бочонков с крепким содержимым, сдуру выдала всю эту писанину во исполнение - и началось. Молодежь, горящая желанием выполнить все в точности, вооружившись свойственной возрасту одержимостью, восприняла все на веру. Всепоглощающую и всеуничтожающую.