Песни
вернуться

де Вентадорн Бернарт
Шрифт:

XXX

I. Как, Утеха, [99] мне не знать, — До меня вам дела нет: Хоть письмо или привет Вы могли бы мне прислать. 5А пока я вести ждал, Неизвестностью томим, Знать, другой добычу взял, Не томясь, не ожидая. II. Чуть начну я вспоминать 10Вашу нежность прежних лет, И не мил мне белый свет, — Смерти мне не избежать. Кто бы мне ни сострадал, — Так я горем одержим! — 16Но в ошибку он бы впал, Донне все в вину вменяя. III. Нет, зачем на Донну лгать! Я – виной своих же бед. Ей со мною, спору нет, 20Не одна лишь тишь да гладь. Сам к ней глаз я не казал, Чувством отвлечен другим. А потом, – ведь грех не мал, — К ней не шел из-за стыда я. 25IV. Ну, а если разобрать, И меня винить не след: Так Овернцу свой обет Я пытался соблюдать. Да с собой не совладал, — 30Разум хоть необходим, Глупо все ж я поступал, Сердце разумом смиряя. V. Ей служить готов опять. Гневный будет мне запрет 35На любовь мою в ответ, Но не стану унывать. Помню, как-то я читал: Долго каплями долбим, Даже камень уступал, [100] — 40Жду, надежды не теряя! VI. Донны чар не описать. Был ли кем-нибудь воспет Глаз таких лучистый свет? Все в ней диво, все под стать. 45Кто Природу возмечтал Словом воссоздать своим, Тот бесславно б замолчал Пред тобой, краса земная. VII. Нынче будь послом моим, 50Кансонета, чтобы знал Мой Француз [101] тебе внимая, VIII. Что, как прежде, мной любим. Я ж Утехигнев снискал, Но надеждой жив всегда я.

99

Утеха– «сеньяль», может быть, принадлежащий той же Донне, безымянной, которая изображена песней XXIX в той же ситуации.

100

Хотя Вентадорн не ссылается на источник, но, вероятнее всего, он позаимствовал изречение из «Науки любви» Овидия (I, 475), хорошо известного провансальским трубадурам.

101

Француз– чей-то «сеньяль», упоминаемый не впервые у Вентадорна (см. № XI).

XXXI

I. Вьется, весело взлетая, В тех местах моя мечта, Где любовь и красота Навсегда меня пленили, 5Где, тепла, чиста, Прямо в сердце мне влита Струя живого света. II. Не давай, любовь питая, (Коль мечта твоя свята, 10А не вздорна, не пуста), — Чтоб ущерб ей наносили Жизни суета Или гневных донн уста, — Сживут ее со света! 15III. Я смолкаю, выжидая, Мне спасенье – немота, Если буря поднята, Если Донну прогневили Как-нибудь спроста: 20Злость бывает изжита, Оставшись без ответа. [102] IV. Прегрешенье сознавая, — Ведь за мною правота! — Донна больше не крута, 25Донну словно подменили — Так мила, проста. Вновь мы нежная чета, Ни в чем мне нет запрета. V. Мчись, отмахивая мили, 80Мой гонец, в ее места — Пропеть посланье это!

102

Подобные, чисто практические, бытовые сентенции сочетаются в песне с изъявлениями любви, – добродушные шутки над Донной приземляют ее образ в сравнении с куртуазными требованиями, но дают ему выиграть в жизненной достоверности.

XXXII

I. Над цветком, в глуши зеленой Соловей на ветке пел. Нежной трелью умиленный, Сам запел я – не стерпел! 5Хоть печальна песенка, но с ней Легче сердцу, дышится вольней, А стихом-то я владею, Петь и в горести умею! II. Оробеешь перед Донной — 10Незавиден твой удел, И глядишь – наглец прожженный Обойти тебя успел. Почему – мне ясного ясней: Потому что нет меня скромней, 15Я лишь Донну пожалею, Что мирволит фарисею. III. Донны властью покоренный, Ей перечить я не смел, — Мной, как веточкой склоненной, 20Буйный ветер овладел. Есть у любви немало злых затей, — И Донна все безжалостней и злей. Почему же перед нею Я бессилен, я немею? 25IV. Донна в злобе разъяренной Всякий перейдет предел, Лишь бы, якобы законный, Только повод подоспел. Мне свой грех припишет поскорей — 30Как, мол, сам не постыжусь людей! Мерит меркою своею! — Что поделаете с нею! V. Но, ее красой плененный, Кто бы распознать умел 35В глубине очей бездонной Столько ядовитых стрел! Страшен небушующий ручей, Чем заводь тише, тем она страшней. [103] Но решил я: поумнею, 40Пред коварством не сробею. VI. Бесконечно изнуренный Всем, что я перетерпел, С этой Донной раздраженной Я встречаться не хотел. 45Но любви противиться посмей, Та еще поработит сильней. Лишь молить любовь я смею — С Донной примирить моею. VII. И теперь мечтой бессонной 50Я навеки заболел; Только ладить с непреклонной, А иных не знаю дел. Зла любовь, но все ж разлука злей — Ты о ней и мысли не имей. 55Ас другой любовь затею — Чуть затею, охладею! VIII. Лишь к одной я пламенею: Двух сердец я не имею! Ближе брата и милей друзей 60Мне Овернецстал в беде своей. IX. Тристан, [104] я внять ему умею, Вот и дружбой не скудею.

103

Пословица, напоминающая русскую: «В тихой заводи черти водятся». Употребление подобных пословиц тоже не вяжется с выспренним тоном куртуазных признаний.

104

Тристан– по поводу этого «сеньяля» ученые ведут упорные споры. Их анализ см. у М. Лазара (указ. соч., с. 263). Вряд ли можно видеть здесь намек на современника Бернарта Де Вентадорна известного трубадура Рамбаута д'Ауренга. Скорее всего, это либо один из жонглеров, либо просто друг нашего поэта.

XXXIII

I. Цветок средь зелени кустов Расправил вешний свой наряд, И звоном птичьих голосов Оглашены леса и сад. 6Я тоже воспою весну — Раскрою сердца глубину, Да будет в песне этой превзойден Самой весны веселый перезвон. II. Все перезвучья нежных слов 10В душе ожившей говорят. Им Донны слух внимать готов, Я умереть от счастья рад! Когда ж другому загляну Я прямо в сердца глубину, 16Мне странно: что ж зовет любовью он? Нет, видно, я один любить рожден. [105] III. Мне в тишине ночных часов, Когда давно все люди спят, Нет сна – а сколько светлых снов 20О вас лишь, Донна, все подряд: В мечтах к бесценной я прильну, Согрею сердца глубину. Прекраснее видений всех времен Мой сон весенний, золотой мой сон. 25IV. Порою мой спокойный кров Воспоминания смутят. Я помню Донну тех годов — И вздорный нрав, и злобный взгляд, И наши ссоры вспомяну. 30Когда же, в сердца глубину Лобзаньем новой Донны награжден, От прошлого я буду исцелен? V. Немало бойких молодцов Бесстыдной похвальбой грешат. [106] 35В своей любви я не таков, Я не болтаю невпопад. Сквозь слов любовных пелену Проник я в сердца глубину. Храни, Господь, мне лучшую из донн, — 40Любовью пылкой к ней я награжден. VI. Вы – там, у дальних берегов, Но нас враги не разлучат. Из-за меня ваш плен суров, А мне он тяжелей стократ. 45Пусть вам терзают плоть одну, — Спасайте сердца глубину! Пускай ревнивец, [107] хоть смягчится он, За зло добром не будет одарен. VII. Я к Господу с мольбою обращен: 50 Отраде Глаз [108] пошли покой и сон. VIII. Любовь и Донну сохранил бы он — Не надо мне ни кладов, ни корон!

105

Характерное для Вентадорна сознание своего исключительного дара любить, который выделяет его среди остальных людей, неспособных к подобной самоотдаче.

106

Умение таить свою любовь к Донне – одно из требований куртуазии, которое Вентадорн всегда считает нужным соблюдать сам, хотя и призывает порою Донну смело бросить вызов «наветчикам».

107

Ревнивец, – т. е. муж Донны, владеющий ее телом, но не сердцем.

108

Отрада Глаз– «сеньяль» Донны, уже известный по другим песням поэта (см. № XVII, XX и др.).

XXXIV

I. Вы столь опытны, сеньор, — Дайте же благой совет! Знайте, с некоторых пор У меня покоя нет. 5Донну долго я любил. И, казалось, был ей мил. Нынче мне яснее дня: Есть соперник у меня. II. На решения не скор, — 10Слишком важен их предмет! — Сам с собой вступаю в спор. Знаю – мне молчать не след. Конокраду бы не мстил, — Доннокрадства б не спустил, 15Но, неверную гоня, Без нее не вижу дня! III. Примириться с ней без ссор — Тоже будет мне во вред: Рогоносцем быть – позор. 20Доброй славы нет как нет! Угасив же сердца пыл, Я бы песни петь забыл: Песня и любовь – родня, Обе гибнут без огня. 25IV. Коль горит любви костер И не стих любовный бред — Буду и в бреду хитер, Выбрав меньшую из бед! Я всего не сохранил, 30Половину упустил, Но второй не сохраня — Буду вовсе размазня! V. С Донной нужен ли раздор? Ей любезен сердцеед? 35Слова не скажу в укор, — Донну обозлит запрет. То, что я покладист был, Я на пользу б обратил, Дружбу Донны столь ценя 40И себя обороня. VI. Встарь ее прекрасный взор Устремлялся мне вослед, И твердил согласный хор: Вот победа из побед! 45Но лишь с виду я царил, Но любви я зря просил, — За любовь меня казня, Вы любили не меня! VII. Этих мерных строк узор — 50Слез горючих скорбный след, Так что письменный прибор Отложить бы мог поэт. Взгляд вам в очи я вперил, Да иль нет прочесть спешил, 55Вы же, очи заслоня, Взор свой скрыли от меня. VIII. Я любимца вам простил, Но раздел бы предложил: С ним – на людях болтовня, 60Жар объятий – для меня. IX. Был бы ты, Гарсио, [109] мил, Если б песню затвердил. С ней к Послу [110] гони коня, — Все поймет он, слух склоня.

109

Гарсио– верней всего, не «сеньяль», а собственное имя жонглера (ср. исп. имя «Гарсиа»).

110

Посол– по всей видимости, «сеньяль» того сеньора, к которому в самом начале обращена песня.

XXXV

I. He нужен мне солнечный свет! Зачем его луч золотой? Я радости полон иной: Ярче небесного света 5В сердце заря золотая, — Вот моя радость иная. Всех звонче я нынче запел: Сердце любовью запело. II. И снег – муравою одет, 10Ив зелени этой живой Пестреет узор луговой. Светом надежды одета, В майском тепле оживая, Манит краса луговая. 15О, как бы любви я хотел, Только бы Донна хотела! III. Но вот уже зреет навет Завистливой своры людской, Он – недруг любви молодой. 20Ложью, коварством навета Злоба нас губит людская. Бойся, любовь молодая: Проделки злокозненных дел Губит любовь то и дело. 25IV. Где низким наветам запрет? Наветчик [111] – разведчик лихой. Но пусть, и бесстыдный, и злой, Мне он вредит без запрета, Ждет его участь лихая — 30Зависть мучает злая, Коль счастье, что гнать он посмел, Донна подарит мне смело! V. А любит ли Донна в ответ? Терзаюсь я мукой ночной, 35Томлюсь я досадой дневной, — Но и в любви без ответа Теснит нас мука ночная, Тешит досада дневная. И есть ли для счастья предел, 40Если любить без предела!

111

Наветчик – разведчик лихой. – Частое у Вентадорна упоминание о наветчиках, всегда сопряженное с изъявлением ненависти к ним, очень изобретательной в поисках для них в каждой песне все новых и новых наказаний или насмешек.

XXXVI

I. Проснулась роща и цветет, К нам возвращается весна. Трель соловьиная слышна, Все птичье племя гнезда вьет, 5Веселых полное забот. Лишь для меня любовь грустна, Весь день с рассвета дотемна, Всю ночь покоя не дает. II. Да есть ли этим мукам счет, 10Хоть жизнь моя и сочтена! Сама оставшись холодна, Любовью Донна сердце жжет. Жестокая! Как тяжкий гнет Такая доля мне дана, 15И жажда, не утолена, Всечасно грудь мою сосет. III. Ах, до добра не доведет Язык мой! [112] Тайна быть должна Схоронена, сохранена, 20Не то от Донны попадет! Я задохнусь, сомкнув свой рот, [113] Но смерть от Донны не страшна, — Ужель дыхание она Мне с поцелуем не вернет? 25IV. Самой Красы любимый плод, Свежа, как роза, и стройна, Она меня лишила сна И так мечту к себе влечет, Что сил моих недостает, 30От Донны помощь мне нужна! (Но будет речь о том скромна, А Донна и без слов поймет). [114] V. Светлеет даже небосвод, Когда вблизи она видна, 35Но солнце застит пелена, Как только Донна отойдет, Мне сердце холод обдает, Я чувствую, – так дрожь сильна, — Что стал белее полотна 40И смертный час мой настает. VI. Мне благо или зло несет Та, кем душа моя полна, — Да будет благословлена, Что хоть молить ее дает. 45Лишь умоляю наперед, Да не корит, оскорблена, — Всем сердцем честь ей воздана, И лишь язык свое плетет. VII. Коль поклониться снизойдет, 50Мне счастьем жизнь озарена, Что равнодушия стена Передо мною не встает. А сердце вновь тревогу бьет, Опять мольба вознесена… 55О чем? Доскажет тишина: [115] Мне слово на уста нейдет. VIII. Вас, Донна, жалость не берет, Что мы в былые времена Душой сроднились не сполна? 60A вдруг теперь, наоборот, Нас вечная разлука ждет? Зачем любовь, светла, ясна, Была запретом стеснена? Кто первый цвет сердцам вернет? 65IX. Иссякнул жизни водомет, Тоскою жизнь истощена. Пусть Донна обмануть вольна — Смерть обещания блюдет. Проклятье на того падет, 70Кто скажет, что любовь должна Со мною быть погребена, — Она и смерть переживет! X. А смерть вершить свой труд идет, — Нет легче у нее работ! 75Да, жизнь моя обречена, — Тогда лишь будет спасена, Коль Донна жалость обретет.

112

Куртуазное требование хранить тайну в любви к Донне Вентадорн соблюдает, как соблюдает он во многих случаях и другие требования куртуазии, но облекает его в очень конкретную форму, связывая с жизнью своего лирического героя и угрожая ему в противном случае гневом Донны.

113

Поэт говорит о своем обещании молчать и прибегает при этом к своей излюбленной реализованной метафоре.

114

Это частая у Вентадорна, так сказать, фиктивная аллюзия, понятная не только Донне, но каждому слушателю.

115

Пример умолчания, более выразительного, чем прямая формулировка. Так Вентадорн преодолевает запреты куртуазии.

XXXVII

I. Как бы славно было петь Пред Утехоюмоей, Если б знать, что любы ей Буду г песни эти впредь. 5Долго я без сожаленья Был от Донны удален, — Так к чему же это пенье Заведу теперь опять? Вдруг некстати, – как тут знать? 10II. С пей попал я прямо в сеть Клеветы и злых затей. Даже лучший из друзей Косо стал на нас смотреть. Нам сердец соединенье 15Облегчать не станет он, — Что ж, пойду на ухищренье, К Донне проскользну, как тать, Чтоб злословья избежать. III. Кто не в силах претерпеть 20Всех невзгод любви своей, Тот не любит! Лишь сильней, — Каждый любящий отметь! — Станет трепет упоенья, Если с тайной сопряжен. 25Улучу ль счастливый день я — Встречу на лету поймать И рассудку не внимать? IV. Только бы преодолеть В рай преграду поскорей, — 30Буду до скончанья дней Милой Донне славу петь! Дай мне, боже, все сомненья В ней развеять, словно сон, Пусть услышит уверенья, — 35Как же иначе опять Ей меня не упрекать? V. Донна! К вам готов лететь! Вы мне, Донна, всех милей. Стан стройней, глаза ясней 40В целом мире не узреть. Вам несу свои моленья, Чтобы вновь мне был вручен [116] Знак вассального служенья. Не посмел тот знак назвать 45Пленник ваш, но будет ждать. VI. Верьте, лучшая из донн, Позабудьте все сомнения: Вам пришел себя отдать, Нет уже дороги вспять.

116

Сам же Вентадорн говорит, что он не смеет назвать, о каком знаке идет речь, ограничиваясь намеком, но намек ясен не только его Донне.