Потом был более просторный коридор, пальцы нащупали на стенах насечки, орнамент, знаки. Эл включила подсветку и прищурилась. Здесь были частоты, которые исказили восприятие системы, по сканеру стало светло как днем. Но это был все еще коридор под землей и все та же тьма. Эл повозилась с настройками браслета, придала пространству сумрачную окраску и пошла по коридору. Значит тот, кто привел ее сюда способен сбить с толку и устройство, не только ее саму. Она вспомнила предостережения Матон и Нкрумы.

Снова сквозняк. Бородач был неправ. При таком способе передвижения невозможно замерзнуть, холодок бодрил. Если бы не спертый воздух, то она бы не поняла, что сквозняк имеет запах чего-то обжитого, человеческого, не мертвого тела, живого.

Эл умела чувствовать пульсацию жизни, она пошла не за запахом, не за освещением, а за источником жизненной силы.

В узкую щель двери пробивался свет. Было тихо.

Эл распахнула дверь. Огонь в небольшом светильнике заколыхался и едва не потух. Сухая рука провела над огнем, чтобы воздух успокоился.

– Мельзис, - выдохнула Эл, узнав в человеке образ описанный Артесием.

– Вознагражденное упорство, Елена из Мантиней, - отозвался он.

Эл за мгновения оценила его. Человек. Не стар. Телосложение крепкое, человек сильный, плечо, и верно, повреждено. Красивые волосы. Опрятен. И глаза голубые.

Они смотрели друг на друга.

– Кажется у вас то, что я ищу, - сказала Эл, она подумала, что при его возможностях много объяснять не стоит. Красноречие тут едва ли поможет.

– Нет. Пластины я тебе не отдам.

– Я могу не брать их. Просто покажи.

– А понимаешь ли ты, что за подобную просьбу полагается смерть?

– Хотели бы убить, то не пустили бы сюда.

Эл обратилась во множественном числе не из уважения, а понимая, что одному человеку, какой бы сильный или изобретательный он не был, невозможно выжить под землей в одиночку.

– Или сделать попытку остановить тебя и убедить отступиться, - сказал Мельзис.
– Ты упряма.

– А у меня обратная цель.

– Что ж, значит, нам придется поговорить, - заключил он.
– Ты демонстрируешь силу, с которой приходится считаться.

– Благодарю за понимание.

– Здесь есть место только для меня. При горящем огне воздуха здесь на двоих мало. Иди за мной.

Она опять повел ее по узким коридорам. На этот раз они оказались в камере, которая напоминал не погребальную, комнату вырубленную в породе, пригодную для жилья, определенно с хорошей вентиляцией. Эл показалось, что она слышит некий шум.

– Твоя чуткость поразительна. Это город. Он над нами, - сообщил Мельзис.
– Ты гость, право первой речи - твое. Говори. Хочешь воды.

Эл отказалась пить.

– Для начала я хочу понять, зачем вы заменили себя тем существом?
– спросила она.

– Инородцем? Знаю, что ты разыскала его. Искусно.

– Это не трудно, учитывая, что не знала, кого я найду.

– А теперь знаешь кто это?

– Да.

– Уверена.

– Абсолютно.

– Так кто он? Кто он для тебя?

– Другая ветвь нашей цивилизации, когда-то покинувшей этот мир.

– Нашей? Лестно слышать такое определение от существа не из этого мира.

– Меня почему-то совсем не удивляет, что такое здесь известно. Поинтересуйтесь о договоре, и я окончательно пойму, что мы разговариваем на одном уровне.

Он открыто улыбнулася.

– Чтобы убедить меня дать тебе то, что ты хочешь, придется мне рассказать, зачем это нужно тебе. Правду. Начинай. Едва ли тебе хватить времени до утра, так что твой провожатый к рассвету придет напрасно. Не боишься провести день с мертвыми?

– Они менее докучают, чем живые.

Он снова улыбнулся.

***

Алик плутал по северной части города до самого рассвета. Измученный ночными поисками он сел у стены храма за колоннами, чтобы его не видели с площади.

Эл пропала, как ему казалось бесследно, а ее поиски стали навязчивой идеей. Беспокойство спуталось с убежденностью, что он ее разыщет, что ей потребуется помощь. Закрывая глаза, он видел тьму, старался представить ее в этой тьме и не находил. Временами это пугало. Но она там, в темноте, чутье подсказывало ему, что он прав.