– Наверное. Я повиновалась той же силе, которая привела тебя ко мне. Я увезла его из города, что уберечь от обвинений. Или по крайней мере от ареста. Я думаю, если он угоден богам, они его уберегут.

– Я тоже верю в невидимые силы. Богам угодно, чтобы люди вершили их волю всеми возможными способами. Сегодня я в этом убедился, - восторженно сказал Артесий.

Они оказались на другом конце города. Вытянутая вдоль побережья Александрия поперек была пройдена ими быстро. Благодаря регулярной планировке, в городе легко было ориентироваться. Они должны были оказаться как раз над подземными сооружениями, на которые указывал Нкрума. Артесий вел ее, Эл сверяла дорогу и начинала соглашаться, писец был прав.

– Ты говорил, что опоздал ко мне. Что ты хотел сказать этим?
– решила Эл лучше узнать обстоятельства их встречи.

– Я пришел в твой дом. Но тебя уже забрали, там был растерянный хозяин.

– А как ты нашел мой дом?

– Пталимарх его нашел. Я был свидетелем того, как он рассказывал обстоятельства поисков Юстиниану. После случая у храма, когда твой брат был груб с нами, Юстиниан заметил, что ты таинственная женщина, тебя сложно разыскать. Тогда Пталимарх пообещал, что найдет, где ты живешь. Уже через два дня на ужине у Юстиниана он сообщил, что узнал, где ты поселилась. Я запомнил разговор.

– Как вышло, что ты узнал Мельзиса?

– В те годы многие его знали. Это было еще в первый мой приезд в Александрию. Я был растерян, один. Однажды, я пошел в храм и стал молить Аполлона помочь мне. Я делал это слагая стихи. Тогда ко мне подошел человек и спросил, почему я молюсь таким необычным способом и ничего не прошу? Это и был Мельзис. Ему понравился мой хвалебный гимн Аполлону, и он попросил меня его записать. Через несколько дней меня позвали на собрание философов. Я был так смущен и растерян, что плохо помню тот вечер. Я был убежден, что я, низкорожденый, и недостоин этого ученого общества. Мельзис способствовал тому, чтобы мой талант развивался и давал мне трактаты по стихосложению. Я читал вслух на публике, оказалось, что мое чтение выразительно и нравится людям. Моя юность прошла в окружении людей очень образованных, что развило мое видение мира и очень обогатило меня. Мельзис вел беседы со мной, и я посещал некоторые занятия, которые он проводил с учениками. Перед самой эпидемией, Мельзис отправил меня из города. Я уехал и учился у одного старого актера в Сиракузах. Я возвратился в Александрию за несколько дней до его похорон. И только благодаря старым связям попал на очень скромную церемонию.

– Ты видел, как его хоронили?

– Я видел, как тело в пеленах опускали в яму, в колодец. Мельзис был приверженцем старых традиций, - Артесий что-то вспомнил и замолчал.

– Тебя удивило, что его похоронили таким способом?

– Я отношусь к церемониям свободно, если его друзьям было так угодно почтить его уход, или сам Мельзис так пожелал, мне не стоит думать о том, что правильно, а что нет, - сказал Артесий.

– Я слышала, что его считали чудотворцем и наделенным силой.

– Я этого не знаю, о сильных людях любят придумывать небылицы. Я помню его простым человеком, который обширными большими знаниями и мудростью, но мог радоваться простым вещам, вел простые беседы и скромный образ жизни. Он был умельцем в нескольких искусствах и ремесле. Он умел обрабатывать камень и металл, занл языки.

– И ты не удивился, что услышал его голос, поверил, что он из-за невидимой стены смерти говорит с тобой?

– Такие случаи известны. Тебе грозила смерть. Иногда мертвые помогают живым призывая на помощь тех, кто может помочь. Особенно в подорбных случаях.

– Да, статуи сами не ходят, - заметила Эл.

Он не среагировал на фразу. Она как заклинание действовала на тех, с кем он говорила этим вечером. Она была в записке из тайника и свзяывала участников александрийского заговора. Артесий был не из их числа. Из темноты слышался его смех.

– Ты о том, что случилось со статуей бога? О да! Я не суеверен, надеюсь, что ты не веришь в то, что это рука богов? Она деревянная и только кажется тяжелой, но сделана она из такого дерева, которое может поднять один человек, в основании постамента было крепление. За день до бунта я поднимался от театра в город и заметил, что колышек из постамента был вынут. На следующий день статуя повернулась. Я не удивлюсь, если в довершение, кто-то из фанатиков решится ее поджечь.

– Знаешь, Артесий, вспоминая нашу первую встречу, я сочла тебя немного безумным. Ты так кричал, что мне хотелось тебя усыпить.

– А что ты мне ответила? Я так испугался, что убежал от тебя.

– Я тебе подыграла.

– Ха-ха-ха. Это было талантливо. Если бы ваятель спросил у меня чей облик я бы избрал для ваяния Афины, я бы точно привел ему тебя. Но лицо у тебя не гречанки, не спартанки, какой тебя считают. Я актер, я умею читать в лицах то, что иные люди даже не заметят, я не смог бы назвать место, где видел бы такое лицо.

– Я из очень далеких земель, Артесий.

– Охотно поверю. Это, наверное, красивые места.

– Все места по особенному хороши, если там найдутся добрые люди.

– Мудрые слова. Мы почти пришли. Нам нужно зайти в один дом. Иначе стража нас не пропустит, - сообщил Артесий и перебежал через улицу.
– Жаль нечем посветить. Я помню что дверь была привезена из Вавилона, на ней резьба.

– Она перед тобой, - сообщила Эл.

Артесия ее замечание не смутило, он шарил по стене, а Эл двинулась к двери, потому что видела ее.