– Мы мало знакомы и мало общались, но ты прав. Однако, твой интерес ко мне странен.

– Доверься мне. Если ты сообщишь мне где Пелий, ему тут же в защиту будет предоставлено сорок лучших воинов.

– Юноша будет вечно обязан тебе и поможет в игре Рима против фараона, - перейдя на тихий шепот, склоняясь к Юстиниану, сказала Эл.

Юстиниан не скрыл восхищения. Он вообще отличался восторженными реакциями, показные жесты были манерой его поведения. Такая прямолинейность в первые мгновения смутила и чуть напугала его, но он нашел, что возразить.

– Ты не веришь, что я могу помочь этому юноше из дружеских чувств?

Она снова доверительно склонилась.

– Не верю.

– У тебя нет ни связей, ни покровителей в этом городе. Если б не Пталимарх, мы бы не узнали, где ты поселилась. А потом твои близкие скрылись. А ты допустила арест. И старейшина македонской общины пришел защитить тебя, а у ворот уже толпятся недовольные поступком диойкета. Самого диойкета! Елена, да кто ты? Жрецы пустили тебя в библиотеку и отнеслись к тебе так, как не ко всякому уважаемому философу. Во истину - ты явление на горизонте моей жизни! Неужели верно, что бывают столь одаренные покровительством богов и силой люди? И женщина при этом. Невиданно.

– Ты тратишь силы на восхищение мною. Я из тех, на кого лесть не действует.

– Женщины любят лесть.

– Я не из их числа. Говори, что тебе от меня нужно? Что ты хотел мне предложить? Я бы предложила откровенность в обмен на откровенность, но опасаюсь, что ты не будешь честен.

– Ты не представляешь, как мало людей в моем круге, кто готов говорить так искренне.

Этот неутомимый льстец сам был фигурой впечатляющей. Играющий бликами пафоса и окутанный флером интриг, пропитанный лицемерием и готовый говорить что угодно ради цели. Она на минуту пожалела, что это был сам Юстиниан, а не марионетка в руках ее соперника.

– У меня есть сделка для тебя, раз ты этого жаждешь, - сказала она.

– Ты тоже решила меня прельстить? Елена, я все равно найду юношу, но боюсь не успеть придти к нему на помощь, шпионы его дяди могут опередить нас. Ты исчезла из города и скоро возвратилась, значит, он где-то недалеко. Пока диойкет пытает его конюха, я могу еще опередить его.

– Отсутствие Пелия рушит планы всех, кто желал или не желал смуты в этом городе.

Она сделала паузу, прищурила глаза. Потом поднялась и сделал так, чтобы ближний светильник горел сильнее. Собеседник был взволнован, не смотрел на нее.

– Жена диойкета взяла меня под свою защиту, я рассказала ей правду. Сейчас она уже наверное поведала царице о заговоре и о том, что Пелий невиновен. Статуи сами не ходят.

Эл представила, что у Юстиниана отливает кровь от лица, в этом свете не увидишь, но сердце у него замерло, и задержка дыхания говорила о сильном волнении.

– Может быть, ты способна остановить запряженную колесницу, но не табун лошадей, - вдруг сказал Юстиниан.

Он сказал это, а Эл вспомнила состязание великих. Это был больше чем табун. Один выстрел в вожака и масса взбешенных животных перемешалась, уничтожая сама себя. Но стычка всего с одним хищником, хитрым и сильным, закончилась для нее трагично. Предательство Лоролана едва не стоило жизни.

– Смертные, - фыркнула она себе под нос и вернулась к своему стульчику.

Она села и снова помолчала. Юстиниан чего-то ждал. Потом он нарушил молчание.

– Что же ты намерена делать, если знаешь так много? Уши царицы хороший способ донести правду до царя, но... Кто тебя послал?

– Признайся себе. Пытаясь прельстить меня, ввести в свой круг и сделать из меня инструмент для политики Рима, ты ошибся. Я не Пталимарх, не Артесий, не Пелий, я не из тех женщин, которыми ты умеешь манипулировать. Пока ты сейчас решаешь, чем еще можешь запугать меня, что посулить - ты теряешь время. Я дам тебе совет и ничего не попрошу взамен. Беги из города и никогда не возвращайся.

– Ты не понимаешь, Елена.

– Нет. Я понимаю. Этот город не улицы, дворцы, статуи и люди, а ткани, пшеница, масло и золото.

Юстиниан ухмыльнулся.

– Это не тот Египет, что прежде. Сейчас время Рима. Ты спартанка, твоя земля уже наша, - сказал он вслед ее словам.

– Спарта, но не спартанцы, - ответила ему Эл.
– Можно завоевать землю, но нельзя покорить народ.

Юстиниан снова усмехнулся.

– Диойкет - мне друг. Ты не уйдешь отсюда живой. Его уродливая жена не возвратиться сюда, она спряталась со своими отпрысками во дворце. Напрасно ты веришь, что она тебя защитит. Четыре вооруженные женщины у дверей - это не защита.

– Не разочаровывай меня. Ты у меня в гостях. Тебе не к лицу грубость. Лучше вспомни, что твой высокопоставленный друг - главный предатель в этой истории.

– Ты этого уже никому не расскажешь.

Юстиниан встал и быстро покинул комнату. Эл дала ему уйти и выглянула в незапертую дверь. Охранница сделала жест в ее сторону, давая понять, что выйти она не может.

– Могу я узнать, какой приказ дала вам ваша хозяйка.

– Мы должны защищать тебя ценой собственной жизни, - сказала ближайшая к ней женщина и покосилась на солдат стоявших у стены, потом глазами указала Эл на дверь.