Шрифт:
– К тебе хочет войти Пталимарх. Он арестовывал тебя. Приказано пускать с твоего дозволения.
– Я знаю кто он, пусть входит.
– Он будет безоружен, я могу быть с тобой.
– Это не нужно, но спасибо.
Она удалилась и скоро высокая фигура встала перед Эл. Она сидела на том же стульчике, который ей понравился. Эл обвела рукой комнату.
– Добрый тебе вечер, Пталимарх. Ты хочешь говорить стоя? Садись. Мне не интересна твоя гордость.
Пталимарх посмотрел на нее сверху вниз, его взгляд был требовательным.
– А. Я же пленница.
– Эл встала.
– Объясни мне, Пталимарх, зачем ты пришел?
– Я хочу увидеть твое колдовство. Я хочу его понять.
– О чем же ты хочешь знать?
– Почему ты так действуешь на меня? Как увидел тебя у храма, не могу забыть твое лицо. Что ты делаешь?
– Тебе сказать правду или красивую ложь?
– Ответь и то, и другое.
– Если бы я хотела сказать ложь, то скала бы, что твое сердце загорелось любовью. Что Афродита решила пошутить над доблестным слугой Ареса и нагнала на него наваждение.
– И это ложь?
– он сказал это удивленно и обиженно.
Эл ощутила, как он странно озирается, словно время от времени теряет чувство пространства.
– Если я подойду и возьму тебя за руку - все пройдет.
Она попробовала дотянуться до его руки, но Пталимарх отшатнулся.
– Видишь? Так ли ведет себя влюбленный мужчина? Я не позволяю к себе прикасаться чужим, я грозила убить твоих солдат, любого. Теперь я хочу коснуться тебя, но ты сопротивляешься. Почему?
– Ты совершенно зачаруешь меня.
– Нет. Пталимарх. Это уцже наваждение. Тобою кто-то управляет.
Эл размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но у Пталимарха сработал солдатский рефлекс, он перехватил ее кисть и вывернул. Эл стерпела боль и ждала, когда он очнется. Его рука дрогнула, кисть чуть разжалась, а потом хватка стала прежней.
– Держишь?
– спросила она.
Он выдохнул.
– Так что ты чувствуешь?
– спросила она.
– Я не понимаю. Как я здесь очутился?
– Тебя заколдовал кто-то. Но не я. Пока ты держишь мою руку, он не властен над тобой. Хочешь я выведу тебя из комнаты и попрошу стражу тебя больше не пускать.
– Тебя никто до сих пор не допросил?
– Обо мне как будто забыли.
– Верно. Диойкет хотел добиться от тебя правды о племяннике. Тебя все равно осудят.
– Меня не казнят, Пталимарх.
– Нет. Такую женщину не станут казнить. На царском рынке ты будешь очень дорого стоить. Из тебя будет красивая рабыня. Будь я богат, купил бы такую.
– Попроси у Юстиниана, он коллекционирует талантливых рабов. Артесий себя еще не выкупил?
– Тебя ждет худшая участь. К своим рабам Юстиниан почтителен, он относится к ним, как к ценности. Если покупает женщин, то не для своей пастели. Возможно, это будет не плохо для тебя. Я похлопочу о тебе, но едва ли он так богат. Он уже заплатил за Артесия. Я бы хотел тебе лучшей участи, Елена. Я уже подозреваю, кто тебя купит.
– Ты действительно уверен, что я попаду на рабский рынок?
– За рану солдата и за сопротивление тебе придется много заплатить. Мужчину по закону ждет казнь. Женщину отдают в услужение раненому солдату. Но при одном воспоминании о тебе и о том, что ты устроила на площади, он отказался от такой цены. И теперь еще юноша, в судьбу которого ты неосторожно вмешалась. Я видел, как ты живешь, в каком доме, на какой улице. Ты не богата. Твой храм не выкупит беглую жрицу. Твоему мужчине и твоему брату тебя не спасти. Если только тебе передадут яд или нож.
Пталимарх увидел, как она ловко извлекла из складок одежды кинжал.
– У меня есть нож. Хочешь забрать? Я знаю очень много способов умереть, лезвие и яд - это слишком просто.
В это мгновение он отпустил ее руку. Еще мгновение. Он попробовал выхватить у нее оружие, Эл бросила его на кушетку.
– Забудь о нем!
Пталимарх снова сосредоточил взгляд на ней, в замешательстве и растерянности.
– Мельзис, оставь его разум! Твоя попытка провалилась!
Пталимарх снова начал озираться по сторонам.
– Э-э. Я...
– Ты хочешь продолжить разговор о моей вине? Мы говорили о моей сестре. Ты что-то хотел узнать.
– Солдаты твердили, что вы на одно лицо. И я помню ее, она сказала дерзкое ругательство на неправильном языке евреев. Она ругалась у храма.
– Она плохо слушается. Она ушла одна, заблудилась и оказалась рядом с солдатскими хижинами.
– Я говорил о твоей сестре?
– с некоторым опозданием опомнился Пталимарх.
– Ты наверное устал, день был трудным. Мы еще говорили о корабле с римскими солдатами, что еще не пришел в гавань.