— Согласны, — заключил разговор Грицько, — ты только смотри без фокусов. Если схитришь, наш человек передаст главному стражнику бумагу, где будет твоё имя.

— Та не подведу, сказал же.

Душная ночь опустилась на город, но ни на минуту не прекращалась жизнь на его рынках и пристанях. Ровный монотонный гул прерывался лишь изредка резкими криками грузчиков и торговцев.

Архив располагался в пристройке, дверь в неё не была видна от главного входа, где дежурила стража. Михаил остался на улице, слившись со стеной дома, а Грицько и Кучум вошли внутрь. Поиски заняли много времени, пришлось перелистывать толстые прошитые книги и разбирать записи. Грицько держал масляный светильник.

Михаил нервничал, предрассветный холодок принёс лёгкий озноб. Наконец, дверь приоткрылась, и две фигуры выскользнули на светлеющую улицу.

Завернув за угол, Грицько всмотрелся в написанное на клочке бумаги и уточнил:

— Значит она в Крыму, в гареме?

— Да, у татарского мурзы Тугай-бея.

Получив своё вознаграждение, Кучум моментально исчез, а путники стали обдумывать план похищения девушек. Дело было непростым, в то, что Яну удастся выкупить из гарема, Грицько не верил. Но Михаил уговорил его всё-таки попробовать.

Одетые в богатые купеческие одежды два путника сидели на мягких подушках и смотрели на расстилавшееся внизу море. Стройными рядами вдоль аккуратных дорожек выстроились пальмы; густые, развесистые вечнозелёные деревья сплетали шатёр над увитыми виноградными лозами тонкими колоннами беседки. На низком столе стояли вазы с фруктами, вино в глиняном кувшине и чаши.

Неслышной тенью возник перед сидящими полный высокий человек в одеянии, свободно ниспадающем широкими складками, сзади него виднелось двое стражников, вооружённых кривыми мечами. Человек поклонился и высоким голосом произнёс:

— Представитель высокочтимого и справедливейшего, светлейшего, как солнце и яснейшего, как луна, мурзы Тугай-бея, да продлит Аллах дни его на этой Земле, приветствует дорогих гостей.

Это, по-восточному цветистое приветствие, привело Михаила в весёлое настроение, и он еле сдержал улыбку. Куда-то ушла напряжённость ожидания, а надежда на успешное решение их предприятия, окрепла.

После обмена приветствиями, в которых путники назвали свои имена, конечно, заранее подготовленные и придуманные звания, представитель начал:

— Нам известна цель, с которой прибыли сюда уважаемые гости, высокочтимый мурза поручил мне, как главному смотрителю гарема, вести с вами переговоры.

Человек ещё раз поклонился, и Михаил сразу уловил в его манерах и речи заметные черты евнуха.

— Высокочтимый мурза готов продать вам девушку, которая вас интересует. Её подготовили, и, если на то воля ваша, я прикажу привести её сюда для осмотра.

Михаил сделал протестующее движение, но Грицько согласно кивнул головой.

Главный смотритель гарема повернулся к стражникам и что-то сказал им вполголоса.

— Мы покупаем товар и не должны показывать своих чувств, иначе они заподозрят неладное, — шепнул Грицько Михаилу, пока евнух беседовал со стражниками, — да и цену назначат неимоверную.

Смотритель гарема ушёл вместе со стражниками, и Михаил поёжился, с нетерпением и тревогой ожидая момент, когда он увидит Яну. Какою она стала за эти годы, узнает ли его, догадается ли, что нельзя выдать, что они знакомы.

Вот показался смотритель, за ним шла девушка в длинном сарафане, на голову её был накинут платок так, что нельзя было рассмотреть лица.

Михаил сделал движение, чтобы подняться навстречу, но Грицько удержал его:

— Ты лучше не смотри на неё, отвернись или прикрой лицо шляпой.

Михаил надвинул шляпу на глаза и теперь сидел, деланно — равнодушно глядя из-под неё, стараясь унять нервную дрожь.

Грицько встал, подошёл к девушке, откинул платок и посмотрел ей в лицо. Бледная кожа, равнодушный взгляд золотистый локон выбился из-под платка, и она грациозным движением убрала его. «Красивая девушка, не зря Михаил ехал за ней тысячу вёрст», подумал он.

— Как зовут тебя? — спросил Грицько, но она ничего не ответила, и смотрела куда-то мимо него.

— Она, что глухая? — обратился Грицько к смотрителю гарема.

— Понимаете, господин, она не глухая, но не совсем понимает то, что ей говорят. Доктор сказал, что болезнь эта от нервов произошла, и со временем её можно вылечить. Не буду скрывать, что мой господин, досточтимый мирза Тугай-бей, никогда не стал бы отпускать из гарема такую красивую девушку, когда бы она его не устраивала в силу именно этого качества.