Всадники проехали под каменной аркой въездных ворот и затерялись в многоязычной толпе. Михаил вертел головой, пытаясь сориентироваться в этом большом и незнакомом городе, и с любопытством рассматривал купцов, приехавших сюда со всех концов света. Пёстрая смесь жителей разных национальностей, прекрасно уживающихся между собой, удивляла Михаила.

Армяне, греки, болгары, татары, евреи, караимы, итальянцы, даже украинская свитка мелькнула в толпе.

— И с наших мест тут люди живут? — спросил Михаил у Грицька.

— Да, есть и наши, на них и рассчитываю. А пока надо где-нибудь остановиться.

Вскоре путники разместились на постоялом дворе и, оставив там коней, пошли знакомиться с городом. Кафа поражала своими богатыми ярмарками и роскошными базарами. Круглые сутки не закрывались въездные ворота города, пропуская мохнатых коротконогих лошадей, впряженных в арбы, груженные дарами благодатной Крымской земли: огурцами, дынями, арбузами, фруктами, виноградом.

Не спеша проходили караваны верблюдов, несущих на своих горбах огромные тюки, задевавшие стены домов на узких улочках города.

Вот и ярмарка. Глаза разбегаются от обилия товара: отборная янтарная пшеница, желтовато-белый воск, горы крупной соли, рыба в плетёных корзинах, икра чёрная и красная, дорогие северные меха, драгоценные камни и золото, ароматные диковинные пряности. Отдельное место отведено для тканей: восточной камсы и массульской парчи, витрийского бархата и ковров. Покупатели переправляют товар в порт, откуда на сотнях купеческих галер он расходился по всей Европе.

С волнением поднялись путники на холм с цитаделью, где находился знаменитый Кафский невольничий рынок. Самый дорогой товар, принёсший Кафе славу и богатство, — рабы.

«Обширная площадь, обставленная по краям мечетями и гордыми минаретами, полнится невольниками из Московской Руси, с Подолии, с Волыни, из Польши, захваченными в татарских набегах. Несчастный живой товар сидит и стоит группами. Бородатые покупатели — турки, армяне, крымцы — ходят от группы к группе, прицениваются, высматривают здоровых работников и красивых детей и женщин… А кругом — роскошь зданий, журчащие фонтаны, синее чудное море почти у ног. Толпа все валит и валит на этот рынок, на это чудное, чарующее и страшное зрелище». [17]

Но вот турок в высокой феске что-то крикнул торговцу, указывая на молодую светловолосую девушку. Тот подошёл к девушке и, не говоря ни слова, стащил с неё платье. Девушка попыталась прикрыть руками грудь, но, приблизившись к ней, турок схватил её руку и с силой потянул к себе. У девушки появились слёзы на глазах, она прикрыла лицо ладонями. Но турок, помяв ей грудь, оторвал ладони от лица и, обхватив её щёки толстыми пальцами, заставил раскрыть рот.

У Михаила потемнело в глазах, он представил, что эта девушка — его Яна. Не мешкая ни секунды, не говоря ни слова, выхватил саблю и рванулся вперёд. Обычно спокойный, Грицько проявил тут невиданную быстроту и ловкость. Подставив Михаилу подножку, от которой тот растянулся на каменных плитах площади, он уселся на него верхом, навалился всей тяжестью, пытаясь удержать своего яростно вырывающегося спутника.

— Спокойно, спокойно, ты, что хочешь беды натворить, — негромко говорил он в ухо Михаилу, — забыл для чего мы сюда приехали.

Тут же появилась татарская стража. Старший обратился к Грицько на ужасном польском:

— Что тут у вас происходит?

— Человеку плохо стало, от солнца, наверное, — ответил Грицько по-татарски, но это не убедило стражника.

— Откуда вы и что здесь делаете?

— Мы — казаки гетмана Хмельницкого, посланы купить товар для батьки.

И видя, что стражник всё ещё не верит ему, вытащил бумагу, выданную на Перекопе сборщиком налогов. Старший взглянул на бумагу и, не прочитав, а скорее всего и не умея этого делать, повернулся и пошёл прочь. За ним отправилась стража.

— Уф, пронесло, — Грицько вытер пот со лба и помог встать успокоившемуся Михаилу.

Девушку уже увели, это означало, что турок купил её.

— Если мы так будем действовать, то головы нам точно не сносить, не то, что девушку из плена освободить, — Грицько стряхнул пыль с шаровар, — голова, она дана для того, чтобы думать, а не пороть горячку. Пойдём-ка, проверим, как у них регистрация продаж ведётся, там мой знакомый переводчик работает.

Путники направились к зданию, где, по всей видимости, находилась администрация невольничьего рынка.

В просторной комнате толпилось множество народа. Входили и выходили люди, служащие вели переговоры. Грицько сразу увидел своего знакомого, и они вместе с Михаилом подошли к столу, где он просматривал какие-то документы.

— Здорово, казак.

Человек за столом, не отрываясь от бумаг, ответил:

— Здравствуйте, только я не казак.

— Тот, кто был казаком, уже татарином не станет.

Человек оторвался от бумаг, поднял голову и внимательно посмотрел на Грицька.

— Мы с вами знакомы?