— А то как же, али забыл, как товарищи нас из плена выручали? Ты тогда не пошёл с нами, зазноба у тебя здесь была.

— Что-то не припоминаю, давно это было?

— Ну, это не важно, дело у нас к тебе есть.

— Что за дело?

— А это мы потом скажем. Ты когда работу заканчиваешь?

— Да скоро.

— Ну, мы подождём.

В корчме было сумрачно, запах жареного барашка приятно щекотал ноздри. Выпили уже по второй кружке красного крымского вина. Порасспросив бывшего казака, который теперь просил называть его Кучумом, о житье-бытье, Грицько перешёл к делу.

— Сегодня на рынке продали девушку, ты можешь узнать — кому и за сколько?

— Я — переводчик и этими делами не занимаюсь.

— Но каждую продажу записывают в книги, чтобы пошлину взять?

— Да, записывают.

— Ты можешь посмотреть записи?

— Книги хранятся у главного казначея, я могу, конечно, зайти, когда его не будет на месте, и посмотреть запись на сегодняшний день. Только это дело опасное, узнают — не сносить головы.

— Мы хорошо заплатим, ты таких денег отродясь не видал. Тысячу злотых.

У Кучума заблестели глаза:

— А почему я должен вам верить?

— Половину получишь до того, половину — после.

— А зачем вам эта девушка?

— Мы хотим её купить для себя.

— Добре, завтра улучу минуту, когда не будет казначея, и посмотрю записи.

Яркое утреннее солнце вырвалось из-за морской глади и осветило спящий город. Сотни купеческих галер лениво покачивались в просторной гавани, десятки крестов церквей и полумесяцев мечетей пронзали синее безоблачное небо. Сто фонтанов круглосуточно вздымали вверх упругие струи, сверкающие в солнечных лучах разноцветными брызгами.

Тысячелетние башни возвышались величественными массивами над бесконечной лентой крепостной стены.

— А-га, а-га-а!

Гортанный голос то ли грека, то ли армянина разбудил Михаила. В открытое окно врывался запах свежеиспечённых лепёшек и жареных орешков. Михаил толкнул сладко похрапывающего Грицька:

— Пора, брат, вставай. Пойдем, подкрепимся, чем Бог пошлёт, да с городом познакомимся. А там и наш друг сведения добудет.

Встретились в малозаметном переулке.

— Та девушка, что вам нужна, из Московии, её купил турок. Он представитель стамбульского паши, покупает наложниц для гарема. Прибыл только вчера, здесь будет находиться три-пять дней. Встретиться и потолковать с ним можно на рынке, там есть специальное помещение для переговоров. Девушка красивая, задёшево не уступит её.

— А где она сейчас? — Грицко рассматривал бумагу, исчерченную каракулями Кучума.

— Она на его судне, на галере.

— Вот, держи вторую половину обещанного, ты нам сегодня ещё понадобишься.

Кучум быстро сунул в карман мешочек, воровато оглянулся, не видит ли кто, и быстро исчез в проёме двери.

— Нет, нет, и разговора об этом быть не может, — турок настороженно, исподлобья смотрел на подозрительных покупателей, — я только вчера купил её для своего хозяина.

— Мы заплатим намного больше, чем ты за неё отдал.

— Нет, она не продаётся. Она как раз та, каких любит достопочтимый паша.

Грицько сделал движение к турку, пытаясь ещё что-то объяснить ему, но тот отодвинулся и сердито сдвинул брови:

— Я всё сказал, — турок кивнул двум телохранителям, стоящим по обе стороны от него. Два рослых богатыря с круглыми, как шары головами, грозно надвинулись на казаков, оттесняя их к двери.

— Ну, ладно, — пробормотал, выходя Грицько, — не хочешь добром отдать, силой возьмём.

Солнце уже перевалило свой зенит, и тени удлинились, когда Михаил и Грицько снова явились к Кучуму. Тот ждал их и сразу же спустился с ними в подвал, где стоял стол и лавки вокруг него.

— Здесь раньше склад был, — пояснил Кучум, перехватив недоумённые взгляды путников, — а после какой-то путешественник жил, всё книги писал, теперь пустует помещение. Сюда редко кто заглядывает. Ну, что продал вам турок девчонку?

— Нет, в цене не сторговались.

— Говорил же вам, что не отдаст дёшево, я их характер изучил.

Грицько и не подумал посвящать Кучума во все тонкости этого дела, он прекрасно знал, как быстро перенимают бывшие, да и нынешние казаки татарские и турецкие повадки: двуличие и предательство.

— Дело к тебе у нас такое же, как и вчера, — нужно узнать об одной девушке.

— Так что же давеча не сказал, я бы посмотрел в книгах.

— Девушку эту продали не вчера, а в прошлом году.

— А-а, — разочаровано протянул Кучум, это я не смогу — только год заканчивается, книги все в архив складывают. Туда уже никто не может входить, кроме главного казначея. У него и ключ хранится.

— Сможешь, — уверенно прервал Кучума Грицько, — платим в два раза больше.

— В два с половиной, — глаза у Кучума жадно сверкнули, — и вы идёте со мной.