— Да, у тебя своё важное дело есть, не знаю, как и помочь тебе. Сам бы с тобой поехал, да не могу сейчас. О, вспомнил! Есть у меня казак, Грицьком кличут, он в татарском плену был, по-ихнему говорить может, и законы тамошние знает. Я его тебе в помощь отряжу, в одиночку идти на такое дело не с руки. Он — казак справный, подружитесь, и после друг другу сгодитесь.

Солнце уже высоко стояло, когда двое всадников в казацкой одежде выехали из села и направились по дороге, ведущей к Чёрному шляху.

— Что там написано? — спросил Михаил у Грицька, показывая на большой деревянный щит у дороги.

— Улус хана Ислам — Гирея.

— Ого, так мы уже в коронных татарских владениях.

— Да, это Перекоп, вон и сборщик налогов к нам направляется.

Сидевший на крыльце небольшого строения татарин приподнял надвинутую на глаза чалму, лениво поднялся и, сплюнув жвачку из зелёной травы, неспешно направился к всадникам.

Грицко перекинулся с ним несколькими фразами и удовлетворённо кивнул головой.

— Я спросил, берут ли они польские злоты, он подтвердил, что берут любые деньги, — объяснил он Михаилу.

— А сколько отсюда до Кафы?

— Да вёрст двести будет.

— Тогда есть смысл переночевать, а поутру и выехать.

— Здесь где-то есть караван — сарай.

Грицько, крепкий, широкоплечий казак лет сорока, уверенный в себе и неторопливый, спросил татарина:

— И где тут у вас караван — сарай?

Татарин махнул рукой в сторону нескольких глинобитных домов, едва виднеющихся из-за прикрывающих их деревьев. На фоне голой степи они смотрелись живописно.

— А, так он и по-польски понимает?

— Они по десять языков знают, кто только тут не проезжает, и со всеми разговаривать надо, деньги брать.

Вскоре, Михаил и Грицько уже попивали красное, довольно неплохое вино и закусывали его лепёшками с овечьим сыром.

— Расскажи про Кафу, — Михаил откинулся на спинку широкой скамьи, — что за место такое?

— Я там бывал ещё в молодости, когда в плен попал. Город большой и богатый, многие города довелось увидеть, но такого не встречал. Ни Краков, ни Варшава с ним не сравнится.

— Ну, уж, так прямо, и не сравнится.

— Сам увидишь. Каждый день со всего мира тысячи купцов с товарами приезжают. Давай я тебе лучше одну историю расскажу, каких с этим городом немало связано.

— Расскажи.

— Давным-давно, лет, этак, триста назад, осадил крепость Кафу хан золотоордынский Дженибек. А надо сказать, что это место, на котором ещё полторы тысячи лет назад стоял город древних греков, выкупили у крымского хана купцы генуэзские. Уж очень оно им понравилось — для торговли и проживания выгодное. И крепость мощную построили они, во всей Европе равных ей не было, и не мог Дженибек её взять. Долго простоял он под стенами крепости, до тех пор, пока неизвестно откуда пришедшая «чёрная смерть» не стала косить татарских воинов.

Тогда решил хан: «Если уж моему войску погибать от злой болезни, то и вы, недруги генуэзские, уйдёте со мной в могилу». Приказал он забрасывать метательными машинами трупы умерших татарских воинов в крепость, и вспыхнула «чёрная смерть» уже внутри крепости.

А у генуэзцев сильный флот был. Недолго думая, погрузили они всё своё добро на суда, забрали больных и поплыли к себе, в Геную. А по дороге в разных портах останавливались для пополнения воды и пищи. И там, где они останавливались, тотчас болезнь эта начиналась, и распространилась она вскорости по всей Европе. Никого не щадила страшная зараза: ни старого, ни малого. Опустели города и страны, и некому было хоронить умерших. Порою на всей улице в большом городе оставалось в живых лишь два-три человека. Те, кого обошла болезнь, бежали в безлюдные места и поселялись там, пока суровые морозы не преградили дорогу этой напасти.

— Да, я слышал много об этой болезни — чуме, тогда десятки миллионов заразились ею и умерли, четверть Европы. — Михаил потёр лоб и устало зевнул, — но не знал, что отсюда она пошла. Ну, пора отдыхать, завтра рано вставать, день трудный обещается.

Путники пока старательно избегали разговоров о деле, ради которого проделали столь опасный путь, но думали о нём постоянно.

Всадники остановили коней на крутом обрыве и замерли. Бесконечная морская равнина, огромный залив раскинулся перед ними.

Михаил зажмурил глаза:

— Ух, ты! — он никогда не видел моря.

Горный хребет, идущий с юга, постепенно снижался и обрывался в море скалистым мысом. Далее горы переходили в холмистую равнину, и лишь на западе возвышалась одинокая лысая гора. Мощные крепостные стены с башнями опоясывали высокий холм, на котором, по-видимому, располагалась цитадель. Стены окружал глубокий ров, заполненный водой. Внутри второго пояса стен располагался сам город с его лавками, мастерскими, базарами и домами горожан.