– И что это за деньги, вы как считаете?

– Я сначала подумала, что произошел сбой системы. Но все-таки решилась и проверила счет, с которого поступили доллары и куда потом ушли. Обе фирмы оказались подставные, так называемые однодневки. Мне кажется, Илья Григорьевич ничего об этих деньгах не знал. Нет, я даже уверена в этом, потому что слышала в его голосе растерянность и удивление.

Почти всю обратную дорогу они провели в молчании. Александра никак не могла успокоиться, соприкоснувшись так близко с памятью об отце, а Лямзин гадал, кто же все-таки виновен в произошедшем. Проверяя полученные по детализации телефонные контактные номера Захарова, Лямзин обратил внимание на несколько имен. Одно из них – Николай Мазуров – показалось ему наиболее подозрительным. Пришлось два дня потрать на то, чтобы установить, что Мазуров на момент покупки сим-карты работал охранником в фирме «Арсенал». Но если у Килина имелся мотив – к примеру, он и Илья могли не поделить сферы влияния в бизнесе, то что связывало владельца ювелирной фирмы и рядового охранника, представить было сложно. Именно поэтому Мазуров вызвал такой интерес у Эдика.

Год и одиннадцать месяцев назад

Январь выдался снежный и вьюжный, и кормушки то и дело заносило. Константин Федорович каждый день обходил их, расчищая снег и насыпая пищу зверям и птицам. Илья рвался помогать, но пока сил хватало только на самую близкую дорогу. Да и то старик сердился, говорил, чтобы помощник не усердствовал почем зря.

– Ты, Илья, не спорь со мной! – горячился он. – Слаб ты еще! К чему рисковать да забираться в глушь? Не приведи господь, случится что, тогда только на Айки надежда: я сам не скоро тебя найду.

Пес, услышав свою кличку, привставал и радостно тявкал.

Однако вскоре Константин Федорович перестал отказываться от помощи и даже оформил Илью на полставки в лесничество. На имя Мазурова Николая Николаевича. И теперь Илья получал хоть и крошечную, но зарплату.

– На, – Константин Федорович протянул Илье паспорт, – я оформил тебя по этому документу, но лучше его не свети нигде. Ты не слишком-то на этого Николая похож.

Илья, хмурясь, сунул паспорт в карман:

– Другого пока нет.

– Я смотрю, восстановление тобой своего честного имени затягивается. Значит, ты неизвестно когда своими документами пользоваться будешь. Мне так кажется. Но я могу и ошибаться.

Илья неопределенно пожал плечами.

– Наверное. Но мне хотелось бы верить в обратное.

– Есть у меня один человек... – Константин Федорович помолчал, глядя в пространство, и через некоторое время продолжил: – В общем так. Давай делай снимок на паспорт, и я буду тебе новый выправлять.

– Как это? – вытаращил глаза Илья.

– Как, как? – передразнил его Константин Федорович. – Руками! Не думаешь же ты без документы и дальше жить.

Накануне шел снег с дождем. Ночью ударил сильный мороз, и все покрылось ледовой коркой, прочной и толстой. Константин Федорович рано утром отправился на работу – расчищать кормушки и раскладывать корм. Но сегодня Илью взять с собой категорически отказался.

– Я ненадолго. А ты пока сваргань что-нибудь незамысловатое, да побыстрее. Чтоб к моему приходу готово было. Погода мерзкая, так что приду голодный и злой.

Надо сказать, что в свои семьдесят два Константин Федорович имел память отменную и на здоровье не жаловался. Сухощавый, поджарый, жилистый, он выглядел намного моложе своих лет. К Илье он относился по-отечески нежно, и это невероятно того трогало.

Илья начистил картошки, поставил ее на печь вариться, потом спустился в погреб, где стояла бочка с квашенной капустой и засаливалась в баллонах сельдь, достал того и другого и поднялся наверх.

В лесу завывал ветер. Илья с тревогой вглядывался в окно, переживая за старика и жалея, что не пошел вместе с ним. Несколько раз ему чудились шаги, и он открывал засов, вглядываясь вдаль.

Уже и картофель стоял на краю плиты, обильно политый маслом, и капуста с тонко нарезанным репчатым луком была готова, и сельдь разделана и сбрызнута уксусом, а Константин Федорович все не появлялся. Илья поймал себя на мысли, что старик за это время стал ему настолько дорог, что случись сейчас с ним что, это станет огромным горем для него. Долгие вечерние разговоры у горячей печи стали традицией. Казалось, они уже успели поговорить обо всем на свете, но каждый раз находились все новые и новые темы. И Илья дивился тому, как одинаково они рассуждают о многих событиях и в одном направлении мыслят. Но некоторые вещи стали для Ильи откровением, и он по-новому смог увидеть их после разговора с Константином Федоровичем.

Айки, который дремал у входа, вдруг вскочил и, скуля, принялся скрести лапами дверь.

– Ты что, брат? Что за страдальческое выражение морды, а? Ну иди, раз приспичило.

Илья выпустил пса, потом прикрыл дверь и окинул стол взглядом. Все готово, осталось только дождаться Константина Федоровича. А Айки за окном радостным лаем звал его с собой играть.

Илья накинул на плечи куртку, обулся и вышел на воздух, пес тут же кинулся к нему, держа в зубах палку.

– Хочешь поиграть? Ну, давай. Апорт!