Выслушав очередной стандартный ответ, Константин Федорович поморгал, чтобы согнать слезу, скупо по-мужски протер глаза кулаком и решился на самое страшное: звонить в службу перевозки умерших. Если и там ничего не знают, тогда не так будет болеть душа. Значит, Илья жив.

Он подробно, в который раз, описывал приметы, и только когда услышал в ответ, что такого не поступало, вздохнул с облегчением.

– Ну что? – Марина подошла неслышно, и он вздрогнул при звуке ее голоса. – Есть результат?

– Среди мертвых не обнаружен, это уже хорошо.

– Дайте-ка я по одному номеру позвоню. Есть у меня давняя знакомая, она работает в больнице. Им часто привозят тех, кого подобрали на улице без памяти. Правда, мы с ней давно не общались, но, надеюсь, она мне в помощи не откажет.

Старик встал и, вытащив «беломорину», пошел на балкон курить. Он смотрел на серое московское небо, на котором так редко видны звезды, и думал, что хотел бы после смерти стать ветром. Маленьким вихрем в бесконечной Вселенной, чтобы, летая, навещать тех, кого любишь – живых, и тех, кто уже никогда по утру не пройдет босиком по траве. Он так задумался, что не заметил, как скурил папиросу до основания.

– Константин Федорович! – Марина острыми ноготками дробно стучала в балконную дверь. – Я, кажется, нашла!

Его окатило теплой волной, в душе радостью разлилась надежда.

– Жив?

– Да. И похоже, именно он. Приметы совпадают.

– Я прямо сейчас поеду.

– Не надо сейчас. Вас все равно к нему не пустят, разве что продукты передать. Но вряд ли ему теперь до еды – сотрясение мозга у него. Я предлагаю вам у меня переночевать. А утром я попробую добиться, чтобы вас к нему пустили.

Спалось ему плохо. Лия, привыкшая к тому, что диван в большой комнате – ее спальное место, все время топталась по гостю, устраиваясь поудобнее, и самому Константину Федоровичу было не до сна. Он то вздрагивал от ужаса, представляя, что нашел не Илью, а кто-то другого, то резко садился на диване при мысли, что Илью могут искать те, кто раньше пытался его подставить и убить. То, что Николай Мазуров только исполнитель, он не сомневался.

Утром, ни свет ни заря, он уже был на ногах. То и дело выходил на балкон курить, нервозно поглядывал на часы и с трудом сдерживался, чтобы не разбудить Марину и не отправиться в больницу немедленно.

Наконец, в семь утра Марина поднялась. К больнице они ехали молча, только у самого входа она сказала:

– Я договорюсь, чтобы вас пропустили, но в палату подниматься не буду. Мне на работу пора, опаздывать нельзя. Да и не нужна я вам. Если что – звоните. Телефон вы мой знаете.

Лифт оказался сломан, второй постоянно был занят, и Константин Федорович решил идти по лестнице. Поднимался он медленно, то и дело останавливаясь и переводя дух. Ему страшно было ошибиться: стопроцентной уверенности, что найденный им Николай Мазуров – это Илья, не было.

У палаты он остановился, поправил белый халат и осторожно постучал. На стук никто не отозвался. Тогда он повернул ручку и приоткрыл дверь.

Утреннее солнце светило прямо в окно, сторона оказалась восточная. Справа у стены стояла пустая койка со сложенным вдвое матрацем, а слева «обжитая» с постелью. Скомканные простыня и одеяло и примятая подушка. Похоже, здесь пациент провел беспокойную ночь и только-только встал с кровати.

Константин Федорович беспомощно оглянулся, ища, у кого бы спросить, куда делся лежачий больной, и тут кто-то тронул его за рукав.

– Т-ш, – прошептал Илья, прикладывая палец к губам. – Слава богу, это вы. Больше в коридоре никого нет?

– Нет.

Илья вышел из-за угла и осторожно огляделся.

– Наверное, почудилось. Слышал я, как какой-то мужик обо мне расспрашивал. Точнее, о Николае. Но его почему-то отправили на третий этаж. Когда медсестра сказала, что ко мне отец пришел, я испугался: моего-то папы давно в живых нет. Вот и подумал, что это тот же самый тип сюда заявился. Или отец настоящего Мазурова.

Константин Федорович нахмурился.

– Не нравится мне это, уходить надо. Если и не родственник Николая, так еще кто-нибудь на тебя выйдет. Эх, зря я послушался, в город отпустил, рано тебе еще по улицам гулять. Одежда твоя где?

– Нет у меня одежды, унесли. Больничное все на мне.

– Ну, это мы сейчас, жди здесь.

Константин Федорович ушел, а Илья тревожно огляделся по сторонам. Сердце отчаянно колотилось, не давая дышать.

«Спокойно, спокойно, – мысленно уговаривал он себя, – стыдно умереть не от пули, а от страха».