– Ага, значит, сибиряк, – удовлетворенно произнес Лямзин, – сейчас мы о тебе, голубок, всю информацию узнаем.

Он набрал номер телефона Кирилла Скворцова. Тот ответил практически сразу:

– Да, Эдик, слушаю!

Лямзин рассказал ему о своем визите в дом на Большой Остроумовской, а потом перешел к просьбе.

– Кирилл, у меня тут вот какая проблема образовалась. Мне нужно собрать информацию на одного субъекта, который родился и, по всей вероятности, долго проживал в Новосибирске, причем очень подробную. Если у него есть там родня, то желательно с нею переговорить. Дело срочное, не требующее отлагательств. Заинтересован в результате я лично. Сможешь помочь?

– Конечно, какой разговор.

Кирилл позвонил через три дня, рассказал, что виделся с матерью и сестрой Николая. Вкратце история Мазурова выглядела так:

Родился в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, отслужил, после армии некоторое время работал в милиции участковым. Потом два года в уголовном розыске, уволился по собственному желанию в чине лейтенанта. Не женат. В Москву уехал в две тысячи пятом, сразу устроился на работу охранником в магазине. Проработал год – опять уволился по собственному. После чего устроился в частную фирму. Начал с работы охранником, но довольно быстро поднялся до должности телохранителя хозяина.

Деньги домой матери присылал исправно, но два года назад вдруг пропал.

Также мать назвала имя гражданской жены Николая: Неонила Хворостова, поживающая в Московской области по адресу: город Люберцы, улица 8-го марта. Точнее, никакая она, конечно же, ему не жена, потому что в сухих милицейских протоколах таких «жен», живущих в незарегистрированном браке, принято именовать сожительницами, и никак иначе.

Вроде бы обычная история и ничего в ней, кроме времени исчезновения, примерно совпадающего с датой возможной гибели Ильи Захарова, и нет. Но Лямзин чувствовал: он напал на след.

Неонилой Хворостовой оказалась крупная женщина средних лет, с руками и лицом сплошь покрытыми рыжими веснушками. Высокая и полная, она выглядела гром-бабой. Как выяснилось позже, характер ее полностью соответствовал внешности.

– Колька? – Лицо ее моментально стало злобным. – Трепач он, вот что я вам скажу. Обещал, что скоро разбогатеем, соловьем заливался. Говорил, уедем за границу жить, во Флориду. А вот фиг вам. Скрылся, даже «до свидания» не сказал.

– Когда вы видели его в последний раз, можете вспомнить?

– А че там вспоминать. У меня день рожденья пятого декабря, он обещал ресторан, поездку в Сочи и все дела. А сам взял и слинял. Гад.

– В каком году?

– Ну, не в этом же. Два года уж прошло, как его нет.

– Скажите, а фотокарточки его у вас не осталось?

Неонила воткнула руки в боки и со вкусом произнесла:

– Да что б ему на том свете так жарко было, как весело его фотокарточки в моей печке горели!

Лямзину стало противно.

– У меня есть все основания полагать, что Николай Мазуров уже два года как ваши пожелания, Неонила, с того света слушает.

Рыжая поперхнулась и замерла с открытым ртом.

– Что?! Правда? – наконец очнулась она.

– Я, собственно, потому к вам сегодня и пришел, чтобы окончательно убедиться, правда это или нет. Кстати, а что, с вами мать Мазурова не связывалась разве?

Неонила потерла задумчиво конопатый подбородок и пожала плечами.

– Да звонила она мне примерно через месяц, как Колька исчез. Денег он ей обещал, что ли, да не прислал. Ну, а я сгоряча и оторвалась на нее по полной программе. Наговорила всего, и что он у любовницы, дескать, другой живет, и что безответственный, и от проблем сбегает... Ну, она больше и не звонила.

– А что, у Николая действительно была любовница? Имя ее не можете назвать?

– Откуда я знаю? Ляпнула просто про другую, да и все. Судите сами, куда может деться сильный половозрелый мужик, если не к другой бабе!

Лямзин кашлянул. Конечно, он мог назвать несколько таких мест, куда вполне можно деться, но спорить не стал.

– Правда ваша. А что, никто больше не звонил вам, не спрашивал о нем?

– Нет.

– Понятно. Что ж, спасибо и на том. Извините за беспокойство, Неонила.

– А может, чайку? – спохватилась женщина.

– Рад бы, но тороплюсь.

Едва спустившись вниз, он достал мобильник и позвонил Скворцову:

– Кирилл, еще одна просьба по Мазурову. Ты не мог бы мне сбросить по электронке или на мобильник его фото?

– Да без проблем, я уже заранее отсканировал снимок, знал, что понадобится. Жди, сейчас вышлю.

Через две минуты пискнула ММС-ка: пришла фотография.

Лямзин, одной рукой держа руль, открыл сообщение. Взглянул мельком, отвел глаза, внимательно всматриваясь в дорогу. Опять посмотрел, отмечая в уме детали. Главное, что сразу бросалось в глаза: маленькие медвежьи глазки, прячущиеся под выпуклыми надбровными дугами. Неприятный взгляд, отталкивающая внешность.